Книга Что осталось от меня — твое, страница 136 – Стефани Скотт

В молодости адвокат Юриэ Кагашима обладала цепкой хваткой и расчетливым умом, но не была настолько решительной, какой стала в зрелые годы. Юриэ потребовалось двадцать лет адвокатской практики, чтобы обрести смелость выходить за рамки закона, как и поступила, позволив мне ознакомиться с делом. Готовясь к процессу, Юриэ учла и признание Каитаро, и выдвинутые против него обвинения. Выбранная ею линия защиты была надежной и крепкой, но вполне традиционной. Она долго и убедительно говорила о глубоком раскаянии подсудимого, которое, по ее мнению, было искренним. И настойчиво повторяла, как сильно он любил мою мать, а также ссылалась на утверждение самого Каитаро, что жизнь без Рины утратила для него смысл.

Юриэ знала, какие аргументы произведут впечатление на суд, и поэтому тщательно задокументировала все предложения Каитаро о финансовой компенсации семье жертвы. Все они были отвергнуты истцом. Она рассказала, как Каитаро собрал вещи Рины Сато в тот вечер, когда она умерла, чтобы вернуть их Ёси Сарашиме и сохранить как память для Сумико. Он также сложил в отдельную сумку фотографии, сделанные мамой. Юриэ Кагашима говорила об отсутствии у него судимостей и криминального прошлого. В попытке уменьшить срок заключения и сохранить ему жизнь она искусно сгруппировала факты, чтобы убедить судей, что Каитаро Накамура — не злой и испорченный человек.

И наконец, Кагашима перешла к рассказу о причине роковой ссоры, произошедшей 23 марта 1994 года: моя мама узнала, чем на самом деле занимается Каитаро Накамура. Он действительно всем сердцем любил Рину Сато, но, начав их отношения со лжи, оказался в ловушке, из которой не сумел выбраться. Его действия были не актом преднамеренной жестокости, а результатом трагического стечения обстоятельств. Адвокат описала совместную жизнь Рины и Каитаро, их глубокую взаимную любовь. Они собирались пожениться, Каитаро хотел удочерить меня. Юриэ не забыла упомянуть, что отец Рины принимал его как будущего зятя.

В своих заметках, касающихся адвоката, Ёси несколько раз подчеркнул этот последний пункт.

В том же пластиковом конверте я нашла еще кое-что. Находка, подтвердившая, что мои сомнения относительно чувства вины, которое испытывал дедушка, небезосновательны. Юриэ Кагашима не обладала богатым воображением, зато скрупулезно изучала детали дела. Я никогда не могла похвастаться скрупулезностью, а Кагашима в этом походила на моего деда. Она написала ему письмо: последнее предложение встретиться и обсудить детали компенсации, которую готов заплатить Каитаро. Адвокат добавила, что в интересах дела должна сообщить, что ей известны некоторые факты, касающиеся лично моего дедушки. Она знает, что Ёси Сарашима нанял частного детектива, который выяснил, чем занимается Каитаро Накамура и каким образом он познакомился с Риной. Юриэ предположила, что решение Ёси ничего не сообщать моей матери означает, что он принял Каитаро, и если Сарашима сумел однажды простить ему прежние грехи и обнять как сына, не мог бы он сделать это вновь?

Ёси узнал правду о Каитаро за несколько месяцев до смерти дочери, но так ничего и не сказал ей. Следствие установило, что он звонил Рине за неделю до трагедии. В деле имеются свидетельские показания, подтверждающие, что отец убитой бывал у нее в квартире, привозил детские вещи, очевидно готовясь к переезду внучки. Ёси — единственный, кто мог бы осторожно и мягко сообщить правду моей маме, подготовить ее и помочь увидеть нечто большее чем неприглядные факты. Однако же он предпочел хранить молчание.