Книга Взломщик устриц, страница 2 – Жаки Дюран

Утром двадцать пятого декабря я побрил тебя, и ты задержал мою руку со словами:

— Это что такое?

— Пахучка.

— Никогда не пользовался.

Ты согласился, чтобы я капнул тебе пару капель на шею, но проворчал:

— Повар не душится. А то нос испортишь и вкусовые рецепторы. — Принюхался и бросил: — Чего я только ради тебя не сделаю!

Я смачиваю ладони туалетной водой и осторожно массирую тебе руки.

Три дня назад после работы мне не спалось. Я решил прокатиться на своем фургончике в центр города. Закурил «Кэмел» и поставил песню «No Quarter» Led Zeppelin, «Твой шум», как ты говорил. Ночь была холодной, улицы пустынными. Я уже было собрался поехать выпить пива в кофейню «Ла Пэ», но вдруг мне захотелось увидеться с тобой. Я погнал к больнице, ввел код на домофоне отделения паллиативной терапии, полученный от Флоранс, дежурной медсестры. Коридор был погружен в оранжевый полумрак. Сквозь приоткрытую дверь в палату в свете ночника я увидел забавную игру светотени, которую ты создавал руками, лежа с закрытыми глазами. Ты потирал руки, как будто готовил песочное тесто для лимонного пирога из раздела «Десерты» в твоем меню. Потом ты раздвигал пальцы и резко щипал воздух. Может быть, ты старался убрать с пальцев прилипшие кусочки теста? Я присел на край кровати и, глядя на твои руки, прошептал:

— Папа, ты не растерял мастерства.

Ты не ответил, но я очень надеялся, что ты меня услышал. Я почувствовал приближение мягких шагов.

— Что он делает? — тихо спросила сестра Флоранс, входя.

— Тесто замешивает. Я думал, что песочное, а на самом деле хлеб. Видите, снимает налипшие на пальцы кусочки.

— Его движения прекрасны.

— Когда он покинет нас?

— Это решать только ему.

2

Этим вечером у меня в ушах все еще звучат слова сестры Флоранс. Сегодня суббота, у нее выходной день. До того как ты три недели назад впал в кому, вы с ней много беседовали о стряпне. Ты описывал ей свои любимые блюда — яйца в мешочек со сморчками в молодом вине и персики в сиропе. Она была в восторге от твоего рассказа о приготовлении кнелей из рыбного фарша. Ты отрицательно качал головой, когда я говорил, что она заигрывает с тобой, чтобы ты раскрыл секреты рецептуры.

— Ни ей и никому, — вот что ты повторял, посмеиваясь.

Флоранс относится к тебе с искренней нежностью. Я чувствую, она переживает из-за того, что ты надолго остаешься в одиночестве. Она закрывает глаза на мое поведение вот уже полгода — с момента твоей госпитализации.

— Жрать невозможно! — заявил ты, когда тебе в первый раз принесли больничную еду.

Тогда я притащил тебе «перекус», как ты того потребовал. Аккуратно расстелил красную клетчатую скатерть на кровати. Я готовил то, чего тебе хотелось, — картофельный салат из тертого сельдерея, запеченную ветчину, селедку в масле с картошкой, паштет. И обязательно приносил увесистый кусок сыра — конте24-месячного созревания, эпуас, сен-марселен. Ты даже попросил иль флотант^[3], а потом заявил, что я положил туда «слишком много ванили». А еще я пронес в рюкзаке «капельку винца» и стакан. Ты заказал красного, терпкого, с фруктовыми нотками.

Перед тем как твое сознание нарушилось, я в очередной раз притащил тебе перекусить — яблочное пюре с чуточкой корицы и лимонной цедры. Ты уже не мог разговаривать. А потом уже ничего и не ел. Тебе вливают смесь гипновеля и скенана, седативного препарата и морфина. А ведь ты всегда говорил: «Если когда-нибудь ты узнаешь, что мне кранты, всё закончится быстро». Я и представить не мог, как долго ты будешь умирать.