Онлайн книга «Взломщик устриц»
|
— Кровь? Я лопочу в ответ: — Ерунда, крючком зацепил. Бьет два, а я так и не решаюсь задать свой вопрос. В следующий раз — со следующей каплей крови. Поплавок не дергается. Я едва приподнялся, как ты начинаешь волноваться: — Ты куда? Ты прекрасно знаешь, что я хочу спуститься в карьер, но я ору совершенно другое: — Тебе-то какая разница, ты мне не мать! Как бы я хотел, чтобы ты снова выгнал меня из вашей с мамой спальни и закрыл дверь, как раньше. 2 Когда я склоняюсь над камнями, чтобы подобрать кусок дерева, ветер холодит мне спину. Я всегда ненавидел северный ветер, особенно тут, у нас, в восточной части Франции. Суровый, свистящий над равнинами, озерами и лесами, полными истории. Я показываю тебе кусок дерева, отшлифованный водой. В форме палки. Ты предлагаешь обстругать его ножом. Лезвие ловко скользит, на землю падают крошечные стружки. Твоя сноровка меня завораживает. — А как ты так научился? Ты улыбаешься: — Научился, когда наблюдал за пастухами, я тогда баранов пас. Мы из бузины свистульки делали, а еще палочки — макали в чернила и рисовали. — Ты протягиваешь мне кусок обструганного дерева. — Что будешь с ним делать? — Не знаю, положу к остальным у себя в комнате. — Может, используем на кухне? — Как на кухне? — Будем проверять готовность пирогов и паштетов. — Серьезно? — Конечно, с чего мне врать? Пока ты складывал удочки, я доел чипсы. Не люблю эти сборы, сразу вспоминаю, что завтра в школу, что новая неделя начинается. Ты — опять за плиту, Николь — в ресторан, обслуживать. Всё как всегда. А я бы хотел, чтобы наша жизнь была похожа на вестерн. Ты был бы разведчиком в краю команчей, охотился бы за вознаграждение, искал бы золото или ставил ловушки… Мы были бы пионерами на Диком Западе. Всякие стычки в горах, дуэли в пустыне, снежные бури на Севере. У меня была бы маленькая прыткая черно-белая лошадка, а еще — собака, Белый Клык, похожая на волка. Мы ели бы бобы в томате, сидели у костра, ты спал бы в одежде, надвинув на брови шляпу. У тебя были бы сапоги, как у того мотоциклиста, который иногда заходит к нам выпить у барной стойки, а еще — ружье, оно сверкало бы, как у Джоша Рэндэлла из фильма «Живым или мертвым»[41]. Ты, кстати, немного похож на Стива Маккуина[42], у тебя взгляд такой же. Но ты быстро выходишь из себя. Стоит кому-нибудь опоздать с доставкой или блюду остыть, как ты начинаешь орать. Особенно после того, как ушла мама. Мы едем за сыром, как всегда по воскресеньям. Ты называешь молочную ферму, затерянную среди орешника и ельника, «шале». По радио передают скучную политическую передачу, которую ты не слушаешь, тебе нужно, чтобы просто был какой-нибудь фон. Дорога поднимается в гору, петляет. Я люблю, когда наступает вечер. В ресторане по вечерам всегда суета, все работают до самого закрытия, всегда остается какой-нибудь паштет или кусочек сыра, и можно засидеться за полночь. Я вдыхаю молочный запах «шале». Тут каменный пол, и у меня и летом и зимой мерзнут ноги. Пока ты расплачиваешься, я склоняюсь над медным баком, в котором отстаиваются сыры. Еще тут есть эта странная штука, что-то типа граблей или метлы. У нее металлические прутья, это нужно для того, чтобы собирать сворачивающееся молоко и катать из него шарики размером с кукурузное зернышко — потом из этого получится твердый сыр, и я буду спускаться в подвал и чувствовать его запах. Я глажу в полутьме влажные соленые шероховатые корочки сыра. Ты указываешь мне на круглый сыр в пятнышках, его корочка крошится, если ее потереть. |