Книга Взломщик устриц, страница 39 – Жаки Дюран

Я смотрю на городские часы. До полуночи двадцать минут. Мы сидим под козырьком здания рынка. Она не то чтобы взяла меня за руку. Мы просто переплели пальцы. Я боюсь двинуться. Сердце вот-вот выскочит из груди. Я знаю, что она знает, что для меня это первый раз. Она убирает лезущую в глаза челку, пододвигается. Я еще никогда ни с кем не целовался. Первой целует она. Ее губы сладкие, как мои пончики. Я парю над колокольней. Боюсь снова открыть глаза. Бьет полночь. Она резко разгоняет свой мопед, чтобы его завести, шум мотора заглушает ее слова:

— Завтра в три на берегу реки.

Когда я вхожу на кухню, отец чистит плиту. Он показывает мне на проведенную мелом линию на полу:

— Закрой глаза и иди по ней до самой стены.

Я иду с прилежностью акробата, ни разу не оступившись. Отец меня останавливает:

— Хватит, ты не пьяный.

8

Корин не нравится, что по субботам я готовлю и хожу в кафе с приятелями из лицея. Она уже не выносит бесконечные разговоры на потертых кожаных диванах о мотоциклах, Вильгельме Райхе^[69] и Фрэнке Заппа^[70]. Она сжимает мою ладонь под столом, как бы говоря «пошли отсюда». Ребята подмигивают мне, когда мы уходим. Я сажусь на велосипед и держусь за плечо Корин, чтобы поспевать за ее мопедом. Она живет на вилле в зажиточном районе. Я отказываюсь заходить через дверь, чтобы попасть к ней в комнату. Не то чтобы ее родители выставили бы меня за дверь, обнаружив в кровати со своей дочерью. Они, кстати, очень деликатные люди. Нет, мне нравится играть в бездомного кота, подтягиваться на балке, забираться на крышу и пролезать в окно. Над кроватью — уже знакомая до мелочей фотография Дэвида Гамильтона^[71]. Корин такая же, как запах лаванды, идущий от ее одеяла, — она внушает доверие, обволакивает. Ее дом пахнет спокойствием. Для меня это новый запах. Дома папа, Николь и Люсьен предпочитают запахи кухни, табака и пастиса.

Корин перегибается через меня и берет будильник. Бурчит, потому что я вернусь домой в пять утра. По выходным она повторяет мне, что мы можем поспать у нее дома, сделать домашнее задание и что ее родители с удовольствием вместе с нами позавтракают. Но я не представляю, как оставить тебя в воскресенье один на один с тиканьем часов на пропахшей спиртом кухне. В густой тяжелой тишине, где слышится лишь шум работающего холодильника.

Этим вечером Корин в наше обычное кафе «Балто» не пришла. Я позвонил ей домой, но никто не поднял трубку. На прошлой неделе мы поссорились, потому что она сказала, что от моих волос пахнет картошкой фри. Я ответил, что не вижу в этом ничего постыдного, так как запах масла для фритюра ничем не хуже запаха машинного масла. Она стала утверждать, что я слишком чувствительный, а она хотела как лучше. Корин поцеловала меня и уверила, что будет любить, даже если от меня будет пахнуть кошачьей мочой. Но мои мысли уже было не остановить. Когда говорят о запахе от моих волос, то как будто унижают. А я гордился тем, что являюсь сыном рабочего, который обожает свое дело и занимается готовкой, когда я читаю ему статьи из Всемирной энциклопедии. Мне ужасно нравилось, когда вы с Люлю готовили слоеные пироги. Я восхищался твоей ловкостью, когда ты потрошил и зашивал курицу. Как объяснить это девочке из богатого района? Для нее потрошить курицу — это просто засовывать пальцы птице в одно место. Как рассказать ей о том, что ты делал для меня самые прекрасные натюрморты из гребешков и внутренностей петуха с лесными грибами? Как описать счастье, которое испытываешь, когда каждую весну ешь обжаренные в масле лягушачьи лапки в чесночном соусе с петрушкой? Как передать ей дивный терпкий лесной запах рагу из зайчатины?