Книга He как у людей, страница 160 – Ребекка Хардиман

— Та американка? — спрашивает Грейс.

Кевин кивает.

— Думаю, ты еще не в курсе, что эта Сильвия Феннинг, которую ты нанял, на самом деле мошенница. А, Кевин?

Он не в курсе.

— Она украла кольцо твоего отца — точнее, весь сейф, да, весь! И телевизор, и все остальное тоже.

Ярость Кевина утихает, во всяком случае, на время: ему нужно сначала переварить эту поразительную новую информацию.

— Что значит — все остальное? — спрашивает он.

— Так что, по-моему, ты виноват не меньше меня, и, я бы сказала, мы с тобой в каком-то смысле квиты. И в любом случае тебе не о чем беспокоиться, у нас все отлично, мы в безопасности, просто у нас тут очень важный проект, а один день все равно ничего не решит, так что сиди дома и не трать деньги.

— Мама!

— У нас все в полном порядке, Кев. Поцелуй от меня Грейс и детей, будь добр. Пока-пока!

Скромно скрестив ноги, Сильвия Феннинг изящно расположилась на диване в обставленной, но пустующей однокомнатной квартирке на четвертом этаже в доме Гаса. Гас с Сильвией уже обсудили это интересное совпадение — то, что Сильвия тоже жила когда-то в «Виктори-Тауэрс». Теперь она рассказывает ему о своем любимом местечке для барбекю. Передавая ему документы и подписывая его фальшивые бумаги (бланки для завещания куплены в магазине канцтоваров), она мимоходом рекомендует ему куриные крылышки в сладком и остром соусе в местном ресторане. Из темноты соседней спальни Милли и Эйдин наблюдают, как Сильвия эффектным жестом двигает бумаги Гасу через весь кофейный столик, словно одаривает поклонника своим автографом. Затем как будто спохватывается, опускает взгляд на колени и задумчиво качает головой, словно охваченная внезапной глубокой печалью.

— Как грустно. Такая удивительная женщина.

Тварь лицемерная.

Сильвия бросает ручку — ручку Гаса, между прочим! — в свою огромную кожаную сумку на ремне и поправляет складку на платье.

— Это все?

— Все.

— Оказывается, ничего сложного, — смеется она. — А как мне теперь получить чек?

Милли не видит лица Гаса, но ей кажется, что он старается скрыть отвращение.

— Мне отправили его по почте?

— У меня для вас конверт.

Это сигнал Милли, но, хотя для ее выхода все готово, она все еще чего-то ждет и наблюдает. Трудно оторваться от такого зрелища — как кто-то с непостижимой легкостью принимает твою смерть и старается выжать побольше денег за светской беседой о курятине.

— О, так даже лучше, говорит Сильвия. — Просто замечательно.

Гас, очень представительный в темном костюме и галстуке, держится на удивление хладнокровно. Он протягивает Сильвии конверт. Как только конверт оказывается у нее в руках, она со вздохом откидывается на диван и говорит:

— Пожалуйста, передайте мои соболезнования ее родным.

— Конечно.

— Я скучаю по этому району, — говорит она. — Я тут присматриваюсь к новому жилому комплексу — «Возвращенный рай», прямо на Бродвее, слышали?

— Не думаю.

— О, там сплошь новые кондоминиумы, действительно элитные. Паровой душ, тренажерный зал, бассейн олимпийского размера. Словом, потрясающе. — Она прижимает конверт к своему декольте и поднимает глаза к потолку. — Спасибо, Милли Гогарти!

— Ну что ж, — говорит Гас сухо — впрочем, Сильвия этой сухости не замечает, — я рад, что все сложилось так удачно.

Сильвия встает, благодарит Гаса и пожимает ему руку. Милли по-прежнему не двигается.