Книга Не твоя…, страница 92 – Иман Кальби

И все же сердце кольнуло… Все же больно было думать о плохом исходе для ее «красавчика»… Так она в шутку называла мужа. Горячий, молодой парень, в самом расцвете своих мужских сил… Он был неустанен ночами, когда в их жизни была страсть…. А теперь… Ее тянуло к нему, возможно, даже больше, чем она предполагала…Но в ответ–  охлаждение, отстраненность. Сначала она оправдывала это его переживаниями по поводу отсутствия существенного прогресса в их борьбе, но с каждым днем ее опасения по поводу другой причины усиливались.

Малика узнала, что русская осталась там, в другом доме, в соседнем квартале… Не выдержала, спросила за ужином про нее, попытавшись прикрыться банальным профессиональным интересом…

— Не приставай ко мне с вопросами, мало ли тут в Хомре заложников?– резко отрезал он.

— Мне сказали, она журналистка. Это ведь так можно обыграть…– не унималась Малика, скорее чтобы лучше понять его отношение к заложнице, чем реально вкладывая смысл в свои слова. Нельзя сказать, что ее шибко волновала ее судьба…

— Я не хочу об этом с тобой разговаривать,– снова резко осек ее он.

По его твердому, но в то же время какому– то затравленному и подавленному взгляду она поняла, что самые плохие ее опасения подтвердились…

— Ты спал с ней, арс (араб.– мат)?– со злобой процедила она.

— Да,– не стал увиливать Карим. Он всегда был предельно честен. Даже там, где стоило бы наврать… И в то же время отвел свой взор. Возможно, ему было стыдно и неприятно признать свою слабость, свое предательство в отношении жены, как отметила про себя Малика.

— И как?– сдерживая подступающие к горлу комком слезы проговорила она.

— Тамам (араь.– хорошо),–  еще тише ответил он кратко, все так же смотря в пол.

Она усмехнулась и повторила– тамам. Потом резко встала и поспешила к двери, понимая, что обида вот– вот вырвется наружу взрывом истерики. Он словно окатил ведром холодной воды…Ее гордость, ее честь, ее женское «я»…Он перехватил ее в дверях, крепко обнял и прижался к ней, словно желая уйти от самого себя.

— Я люблю тебя, Малика, ты самая лучшая,– шептал он, но ей казалось, что он скорее пытается внушить это себе, чем верит во все эти слова сам…Она осталась… Но с этого момента ею двигало одно чувство– убрать соперницу, потому что другого пути не было….

* * *

Ей сообщили, что он уехал на операцию…И она решилась пойти к русской.

— Как ее зовут хоть?– скептически спросила она у Умм Бушер, когда та вела ее к дому обитания Влады по серой безлюдной улице– призраку, в которые превратились большинство улиц старого города Хомра.

— Шармута,– ответила перекатывающая свое тело, подобно тюленю, женщина, желая угодить Малике.

Та скупо улыбнулась, все же не расслабившись,– бас кейф (араб.–  так все– таки как)?– переспросила она.

— Флада. Арабы вечно путали буквы ф и в в иностранных словах, особенно, в именах…

— Флада ав Влада?

— Ана ма баариф (араб.–  я не знаю), мадам.

Они дошли до дома, Умм Бушер указала ей нужную комнату, после чего Малика попросила женщину удалиться.

Она собрала все силы в кулак, распахнула дверь и вошла, просто так, без стука. Влада лежала на кровати и читала книгу. Худая, маленькая девочка, с кругами под глазами и длинными медовыми волосами, распластанными по кровати. Почему– то ей на минутку даже не захотелось выяснять с ней отношения– уж слишком она была беспомощной и беззащитной. Потом гнев к ней снова вернулся.