Онлайн книга «Одержимые. После»
|
— Орхан, я…– начала было что-то говорить Маду, но тот лишь категорично поднял руку наверх, призывая ее замолчать. — Ты же не думала, что я отсижусь наверху, как трус, когда ты «ради няни» вырядилась в обтягивающее платье и поспешила вниз встречать детей? Пришло время нам всем поговорить, братец… Ноздри Анвара яростно поднимались. Он попеременно смотрел то на бледную Мадлен, то на сводного брата. — Значит это правда?– хрипло сорвалось с его губ. Маду нервно сглотнула. — Анвар, я… Послушай… Я хоела сказать, но… — Мадлен, иди на кухню и сделай нам кофе, пожалуйста,– произнес категорично уже полностью спустившийся в гостиную Орхан,– а мы пока поговорим с Анваром обо всем… В том числе о твоем переезде с мальчиками в мой дом в Анкару… — Переезде?-напряженно сглотнула Мадлен. — Кофе, Мадлен,– повторил он просьбу уже более лаконично, снова одарив ее не требующим возражений тоном… Глава 10 Мадлен Средство для мытья посуды уже разъело руки. Ее пальцы были белёсыми от щелочи, с характерными продолговатыми линиями, свидетельствовавшими о том, что нежные холеные ручки провели в воде больше, гораздо чем было нужно. Она мыла чашки уже десятый раз. Просто машинально натирала их мыльной губкой снова и снова, смотря, как завороженная, в одну точку за окном. Внутри всё в буквальном смысле клокотало. И, конечно же, вырвалось наружу, стоило только Орхану зайти на кухню. Он сгреб ее крепкими объятиями, впечатав в себя. Поцелуй в макушку, нежное прикусывание венки на шее… Не выдержала, выкрутилась из его объятий, чтобы не растаять. Чрезмерно резко, чрезмерно решительно… — И что это было?-спрашивает он с очевидно считываемой даже по интонации иронией. — Это ты мне скажи, что это было, Орхан? Кто дал тебе право так поступать со мной?! — Как поступать, Маду?-его спокойный тон заставляет беситься еще сильнее. Она оборачивается на него и не может сдержать своего рвущегося наружу гнева, особенно когда видит в ответ веселое, даже забавляющееся выражение лица.– Что из всего произошедшего тебя так вывело? То, что я не позволил тебе разговаривать тет-а- тет с бывшим? То, что обозначил факт своего наличия в твоей жизни как мужчина, а не как подушка из твоей спальни или вернее, вибратор? Или может быть то, что кофе попросил тебя сделать, как подобает женщине? — Не передергивай,– буркнула она в ответ,– ты прекрасно знаешь, о чем я… — Вот именно, что знаю. Факт в том, что ты теперь моя женщина, Маду. И со мной эти игрища не пройдут. – снова прижимается, притягивает к себе одним движением, проводит, властно сжимая, по ноге, поднимаясь выше,– когда мы снова встретились и ты разрешила сделать мне так,– его пальцы, пробежавшись по внутренней стороне бедра, резко цепляют край трусиков и проскальзывают внутрь,– я сказал тебе, что с этого момента всё будет по моим правилам. Мои правила в отношении тебя, Маду, это не попытка унизить или подчинить. Это попытка защитить и успокоить… Ты моя женщина. Точка. Гладит ее, ласкает, а у нее дыхание учащается и сердце вот-вот вырвется из груди. — Он все-таки мой брат и он мужчина, Мадлен, хоть я и не перевариваю его органически. И у тебя от него двое сыновей. Он имеет право знать, кто рядом с ними и с их матерью, вернее не рядом, а внутри, если мы о тебе. |