Книга Таифская роза Адама, страница 5 – Иман Кальби

Когда евнух повернулся к бессменной фаворитке правителя Таифа и Йеменских провинций Химьярита, её глаза были на мокром месте. Что бы ни говорила эта мудрая женщина, какую бы броню ни создавала вокруг своего сердца, оно было давно и безвозвратно отдано Адаму Макдиси…

Вопрос был только в том, насколько это самое сердце было ему нужно…

Ника не сразу поняла, что огромная арка перед ней, из которой открывался удивительной красоты вид на зеленые отроги гор и синее небо — отражение того, что было у нее за спиной, а не реальный пейзаж. И только образ яркой, эффектной девушки в красном платье в пол, в которой она с изумлением признала себя, стал очевидным объяснением того, что архитекторы не зря разместили это огромное зеркало именно здесь. Благодаря умелому дизайнерскому ходу пространство в помещении выглядело безразмерным, утопающим в объеме и воздухе. Она нерешительно, словно опасаясь своими шагами разрушить идеальность картины, подошла ближе к глянцевой поверхности, чтобы лучше себя разглядеть, невольно ахнула.

Девушка знала, что привлекательна. Знала, что мужчины проявляют к ней интерес, а женщины оценивающе косятся. Знала, что стройна, на чей-то вкус даже слишком. Марта называла это изяществом. Ее конкурентки по сцене — чрезмерной худобой. У нее была длинная шея, точеные плечи, идеальная линия изгиба туловища, переходящего в осиную талию и для ее габаритов покатые, аппетитные бедра. Ноги Ники были стройными и длинными. Откровенный разрез ее платья в пол это, конечно же, сейчас выгодно подчеркивал. Как и чрезмерно смелое декольте выделяло ее миниатюрные, но красиво оформленные, словно два сочных небольших фрукта, груди.

Ее волосы не стали убирать наверх, оставили небрежным каскадом ниспадать с плеч. Макияжа немного — легкие румяна и бесцветный блеск для губ. Никаких украшений, кроме небольшого круглого рубина на тонкой цепочке на шее — изысканное дополнение к образу. Вот он, истинный шик минимализма, читаемый в каждой детали.

Стилисты этого удивительного дворца, живущего в своем ритме, смогли, казалось, подсветить ее лучшие стороны и при этому не исказить, не переделать, не переборщить, как это часто бывает, особенно, когда артистам подбирают сценические образы. Грим, свет софитов, напускной образ-все это стирает индивидуальность артиста. Сейчас, в отражении зеркала, она видела не артистку, а саму себя.

— Хороша, — раздался откуда-то сбоку несколько женоподобный, но приятный голос мужчины. Ника резко обернулась на вошедшего из очередных, словно бы не существующих дверей, на первый взгляд, тоже выглядевших, как зеркальный портал.

«Какое-то королевство зазеркалья»… — пронеслось у нее в голове, но она тут же отогнала эту мысль прочь. Кто-кто, а она-то точно знала, что вовсе это никакое не зазеркалье.

Мужчина подошел ближе, удовлетворенно оглядывая девушку.

— Значит, Ника. Прекрасно. — улыбнулся ей с хитрым прищуром, — Даже имя красивое. То, что нужно. И как тебе в нашем царстве абсолютной красоты, Ника?

— Красиво, — ответила она с ответной улыбкой. За последние часы она столько раз слышала слово «красота», что стало уже даже как-то немного приторно.

— Неоригинальный ответ…

— Неоригинальный вопрос… — парировала она, на этот раз вызвав искреннюю усмешку у мужчины.