Книга Плохая, страница 83 – Иман Кальби

Попыталась вздохнуть полной грудью, но что- то словно бы мешало внутри, сдавливало легкие. Вспомнила его слова, что даже дышать не смогу теперь без него. Усмехнулась горестно.

В коридоре послышались скрипучие шаги по паркету. Странно, он точно не возвращался. Должно быть, это Шери. Хотя… Ей запрещено подниматься на этаж господина без разрешения. Может это привидение? В таком доме немудрено встретить гостей из потустороннего мира, и не одного.

В чем был смысл гадать? Запахнула накидку- покрывало на груди сильнее и направилась к выходу…

В чем главный секрет первоклассной эскортницы? Вопрос этот, пожалуй, будоражит умы сотен тысяч девушек, мечтающих найти легкие деньги и быструю славу, или упаси Бог, настоящую и не очень любовь. Похлеще, чем алхимиков в свое время интересовал секрет философского камня… А ведь это и правда своего рода философский камень- что же еще способно так просто и без особых усилий превращать ничто в золото. Вчера быть девочкой, которой негде ночевать со ста рублями в кармане, а сегодня- нежиться в собственной мраморной ванной в элитном пентхаузе. Да, без особых усилий. Потому что если слишком сильно стараться, почти всегда надрываешься. А для эскортницы надорваться- это значит выбыть с дистанции. Уйти в безвестность. Сгинуть. Стать не золотом, а снова ничем…

Все эти словечки для пущей важности своих наставлений любила ввинчивать Людмила, когда учила нас уму-разуму… Когда-то она казалась мне, простой девочке из шахтерского городка, получившей свою первую работу «моделью», идеалом женщины. Богатая, успешная, уверенная в себе и ухоженная. Да, не красивая, а именно ухоженная. В моем возрасте и в моем мире красота не была безапелляционным преимуществом, вызывающим зависть. Я знала десятки красивых девочек- из своей школы и со двора, кто проживал самую посредственную, никчемную, несчастную жизнь, какую только можно представить. Иногда чернуха их существования достигала таких пределов, что и представить было нельзя- фантазии не хватало. И никак их красота им не помогла, а может и наоборот, только все портила, сдабривая злоключения щедрой щепоткой зависти… Бабки во дворе, деланно цокая и покачивая головой, любили про таких говорить «не родись красивой, а родись счастливой». Среди таких, как я, семнадцатилетних куколок, попавшихся в сети Людмилы, красота тоже шла как нечто само собой разумеющееся- во-первых, некрасивых здесь просто не было. Во-вторых, когда тебе семнадцать, кажется, что впереди вся жизнь, что твой красивый золотой цвет волос, идеальный изгиб ресниц, округлая попка- это навсегда… Бабки во дворе на это тоже была своя призказка — «красота состарится, а любовь останется»… И то верно… Вот только кого мы тогда слушали- наивные, очарованные блеском бриллиантов и запахом денег… Это только у этих самых бабок со двора деньги не пахнут, а я вот отчетливо помню упоительно пьянящий запах своих первых заработанных долларовых купюр- запах прелой листвы с чем-то неуловимо сладким, и хруст, такой, слегка приглушенный, словно бы лощеная бумажка сверху присыпана абразивной пудрой. Деньги пахнут, никого не слушайте. Пахнут очень приятно. Пахнут возможностями. Пахнут всем тем, что за них тебе может подарить этот мир.

Людмила приглядела меня на улице. Помню, как ко мне, зачуханной девчонке в рваных колготках под старыми ободранными сапогами в дешевой куртке с рынка подошла шикарная женщина в шубе до пола и протянула свою визитку, сказав, что у меня модельная внешность, что она занимается пиаром начинающих манекенщиц и будет готова со мной поработать… Сначала я не решилась ей набрать. Лежала в своей скромной комнатёнке, водила под носом карточкой, жмурясь от исходящего от нее парфюма- люксового, шикарного… В том запахе тогда для меня сосредоточилась вся суть мира дорогих женщин. Мира, который был недосягаем, далек, невообразимо заманчив… Это потом я узнала, что это был пресловутый Шанель номер пять, бесконечно устаревший и избитый. А тогда лучше в мире запаха для меня не существовало. И все равно, как бы меня ни влек тот мир, надушенный лучшим на свете ароматом, я отодвинула грезы в сторону и жила настоящим… А в настоящем был Егор… Егор, который служил и которого я терпеливо ждала.