Книга Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу, страница 28 – Иман Кальби

— Тормози, Инна... Тормози, мать твою...

Меня пронзает злостью. В коктейле с эйфорией и адреналином- это плохой для него сигнал...

— Никогда не трогай мою мать!- шиплю я и разгоняюсь до максималок.

Вот-вот- и мы взлетим.

Это небезопасно. И плохо. Да, надо тормозить, а не хочется... Совсем не хочется возвращаться в состояние его тотального контроля надо мной...

Ашур тоже не отстает.

-Тормози!- кричит Карим, когда я вхожу с визгом в очередной поворот,-

Инна! Тормози!!!

Понимаю в последний момент, что это вовсе не блажь и мужская вредность. Дорога совсем сужается и при следующем повороте мы легко можем улететь в обрыв.

Я быстро включаю аварийку и мигаю моего сопернику.

Мы оба в последний момент включаем мудрость и таки тормозим.

Подумать только- всего в километре от нас верная смерть...

Машина кипит. Как и наша кровь. Каждый смотрит перед собой.

Дыхания рваные и частые. Не в унисон. Мы чередуемся.

Поворачиваю голову на приближающуюся фигуру слева. Ашур подходит к машине и решительно стучит по стеклу.

— Инта маджнун, йа Каримди (араб.- ты сумасшедший, Каримджи)!- говорит он со смесью возмущения и восторга.

А когда видит меня за рулем, просто зависает. Немая сцена.

Расширенные зрачки Ашура. Дикий, пышущий жаром мне в спину гнев Карима.

— Рух аль-бейт, Ашур (араб.- поезжай домой),- говорит лаконично и тихо Карим.

Я прикрываю глаза. По телу пробегает волна страха, эйфории и предвкушения сама не знаю чего. Чудовищно сказать. Моя кожа сейчас так чувствительна, все нервные рецепторы так обострены, что даже если он меня ударит, я испытаю кайф... Извращенство... искренне... настоящее...

Слышу визг покрышек позади. Еще сильнее жмурюсь. Вот я и один на один перед Каримом и его жестокими играми...

-На меня смотри,- говорит он низко, почти утробно.

Я как нашкодившая девочка сейчас. И ведь не отделаться нелепой улыбкой...

— Я выиграла... Победителей не судят.... пытаюсь смазать хоть чуть-чуть неотвратимость его угроз о порке и вообще... всего того вселенского ужаса, что посылает его взгляд.

Глаза Карима чернеют. Так чернеют, что я цепенею от страха. Наверное, такое можно ощутить только среди ночи в пустыне один на один с необузданной стихией. Абсолютный, всепоглощающий страх...

Он медленно опускает глаза на шею, прохаживаясь по каждой черте моего лица. Поддевает выверенным движением шарфик и резко дергает на себя, заставляя меня тут же задохнуться.

Что? Так бесславно? Просто быть задушенной, словно бы мы в сказке о «Синей бороде»?

Перед глазами рябит. В легких неприятное спирание, которое напоминает вакуум. Я безвольно открываю рот, как рыба, но от спазма вдохнуть не получается.

В этот самый момент, когда мое сознание уже начинает сбоить, я чувствую, как его горячий рот накрывает мой. Раскаленный язык врывается в меня, порабощая, забирая последние капли кислорода.

Он расслабляет удавку- и я хрипло дышу. Им. Вдыхаю его... Как жизненную необходимость. Как свою единственную естественную потребность.

Цепкие пальцы зарываются в волосы, сжимают их у корней, заставляют прильнуть к нему сильнее. Дыхание Карима хриплое, возбужденное и заражающее.

Я сама не понимаю, как теряю себя в этом ощущении. Это пугающе и чудовищно приятно...

Не знаю, сколько он терзает мой рот.

Сколько я так же ему рьяно отвечаю. Неумело, скомканно, ударяясь о его зубы своими, скусывая губы до вкуса солоноватого железа.