Книга Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу, страница 31 – Иман Кальби

А ее губы... Ее губы- это мой личный триггер. Инна зря непроизвольно все время их кусает, когда нервничает… Сегодня на них розовый блеск. Но она бы могла их вовсе и не красить- они идеальны, я заметил это еще в пустыне. И даже когда она бледна, они становятся только ярче о прилива крови с нервами.

Я срываю ее следующий стон своими губами. Продолжаю терзать выверенными прикосновениями ее клитор.

Толкаюсь без промедлений в божественный рот языком. Пью ее слюну, хватаю ее дыхание. Сладкая, вкусная, неопытно прекрасная. Созданная для любви...

Созданная для вожделения...

Созданная для того, чтобы сделать любого мужчину одержимым...

Сучка...

Она зомбировала Ашура.

Еще ни разу я не видел своего самого циничного и верного соратника в такое желе. И что самое ужасное- это желе со взвесью пороха. Там тротил и сера. И что-то еще взрывоопасное. И эта смесь обязательно рванет!

Набрасываюсь на ее рот еще сильнее, когда вопреки здоровой логике, она робко и неумело мне отвечает.

Еще один стон, еще один удар по клитору, еще один выверенный толчок туда, где скоро окажется мой член, стискиваемый сладкими, желанными оковами.

Я слегка отстраняюсь и смотрю в ее поплывшие, совершенно обезумевшие глаза.

Перед собственным взглядом вспышка за вспышкой. Она бьет по сетчатке набатом. Заставляет самому жадно открыть рот и хватать как можно больше воздуха...

Нет, не дежа вю... Дежа вю- это повторение момента, а сейчас повторяется не момент, нет. Повторяется ощущение...

В моей жизни уже была женщина, которая сломала мою систему ценностей. Алогичная. Бедовая. Растерянная...

Я помню, что хотел ей дать. Ночь, Кипр, длинные ноги на фоне гладкой кожи авто моего суперкара, дикая скорость, моя рука у нее между ног...

Я был глуп, молод и принял те яркие эмоции за любовь...

А потом понял, что это было яркое увлечение на фоне однообразия пресыщенности, коим страдают все именитые детишки восточных семей, имеющие все радости жизни с детства. Это была игра. Просто игра. Потому что мой мозг не способен привязываться в классическом смысле этого слова[2].

Потому что для гармонии с собой у меня может быть лишь такой союз, какой мне смогла дать многими годами позже Сибиль.

А потом появилась черная тряпка, которая спонтанно и неожиданно, с дикими традициями и нелепыми обрядами вдруг всколыхнула то, что давно уже умерло... Но ведь я не дурак… Иллюзия. Всего лишь физиология.

Я смотрю в ее глаза и понимаю сейчас, что зверски хочу не кончить, хоть член в штанах дымится с такой силой, что вот-вот загорится. Я хочу, чтобы она здесь и сейчас сдалась...

Ее первый оргазм будет принадлежать мне.

Я хочу видеть в этих глазах страсть, порок, падение и покорность мне.

И удовольствие.

И всем этим эмоциям для нее у меня есть конкретное имя.

— Скажи мое имя, Инна...- хриплю я в ее губы, вымучивая их теперь совсем другими поцелуями- терпкими, длинными, тягучими.

— Скажи- и я дам тебе разрядку... Отпущу на пока...

Дурочка распахивает глаза еще шире. Ее разумная часть сейчас отчаянно протестует, подначивая меня еще сильнее.

Я усмехаюсь.

Да, котенок, ты правильно поняла. Это и есть твое наказание. Та, кто не боится обжечься, потому что сама огонь, боится только одного- того, что может обуздать ее стихию... А я обуздаю... Я, мать его, буду повелевать этой стихией...