Книга Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу, страница 48 – Иман Кальби

Здесь и правда когда-то рождались Боги. А если и не рождались, то люди просто не могли не придумать свои волшебные мифы… Потому что такая красота возвышает и обескураживает.

Я стояла у поручня, глядя вдаль - туда, где небо и большая вода, два голубых простора, обнимались нежно, как любовники, словно знали друг друга с рождения. Мой легкий шелковый сарафан трепал ветер, волосы, уже наполовину выбившиеся из заколки, касались щек. Все во мне было распахнуто этому вечеру, этому свету, этой безмятежности. И Карим совсем не пугал, хоть я снова знала, чем закончится вечер.

Я настолько отдалась моменту, что на мгновение даже потеряла его из виду. И лишь услышав босые шаги по шершавой поверхности террасной доски обернулась. В руках у него был чехол от скрипки.

— Не может быть… Если бы ты оказался ихтиандром, я бы меньше удивилась… Играешь?

— Обижаешь,- улыбнулся и перешел на русский,- у меня мать из России. Разве это комбо может позволить отвильнуть от знания классики и классического искусства? Бьюсь об заклад, ты тоже попала под особенности русского воспитания.

— У меня это был балет,- не смогла не засмеяться.

Он ведь прав…

— Сыграешь?

Он не ответил словами - только взглядом. Таким глубоким, теплым, с легкой, почти мальчишеской тайной. Открыл чехол, достал инструмент - так бережно, будто это было нечто живое. Провел пальцами по струнам. Взял смычок и заиграл…

Это была Clair de Lune Дебюсси. Не просто исполнение, молитва. Музыка словно раскрывала небо - один аккорд за другим. Я стояла, забыв дышать. Все вокруг словно бы стихло: ветер, мир, я сама. Лишь эта музыка жила и расцветала прямо здесь, между ним и мной.

И тогда произошло что-то, во что я бы не поверила, если бы не увидела своими глазами.

Из воды, как по зову, показались серые силуэты. Дельфины! Целый косяк. Они скользили рядом с яхтой, плавно, легко, как будто танцевали в такт этой невозможной, волшебной мелодии. Один выпрыгнул, ослепительно вспыхнув в закатных лучах - и все вокруг вовсе стало нереальным, как сон наяву.

Я не заметила, как мои пальцы легли на губы. Слезы просто появились. Без боли, без причины - как отклик на что-то слишком большое, слишком прекрасное, чтобы уместиться внутри.

Карим играл, и мне казалось, что он говорит со мной без слов о себе. Было прекрасно и очень грустно почему-то…

Когда последняя нота упала в море, как капля света, он опустил скрипку.

— Они любят классику. Дельфины слышат иначе. Гармоничные и предсказуемые звуковые структуры классики стимулируют их развитый слух и мозг, вызывая положительные эмоции и когнитивный интерес. Им важна чистота волны и правильный ритм. Для них Дебюсси - как свет под водой. Он зовет их.

Все внутри меня вибрировало от этой красоты, от этой неожиданной глубины, от самого него, пусть я отчаянно противилась этим эмоциям.

Шепот застрял внутри. Грудь сперло.

— Это слишком…

Карим подошел, обнял меня. Я уткнулась ему в плечо, чтобы спрятать слезы.

В этот момент вокруг нас был не просто вечер. Это была вечность.

А еще я словно бы ощутила его внутреннюю тяжесть. Такую непосильную, такую истязающую.

Насилу оторвала себя от его взмокшего плеча, преодолевая стыд своей слабости.

— Кто она, Карим? Кто разворотил тебе душу?

Он порывисто взял мои скулы в оковы своих рук и притянул к себе.