Книга Фиалка для мажора, страница 38 – Карина Мин

— Юленька, держи этого оболтуса в узде! — крикнула мне вслед бабуля, пока Олег буквально уволакивал меня с веранды под недовольным взглядом матери.

Мы обогнули огромный дом, направляясь к отдельно стоящему крытому гаражу, возле которого на солнце уже блестела его оранжевая Ламборгини. Рядом на лужайке под раскидистым дубом стояли деревянные садовые качели.

— Посиди здесь, Юля, — Олег мягко подтолкнул меня к качелям. — Я зайду, заберу наши вещи из комнаты и проверю, чтобы мы ничего не забыли. Минута — и валим отсюда. Ладно?

— Да, пожалуйста, быстрее, — взмолилась я, опускаясь на деревянное сиденье.

— Прости, что оставил тебя одну с ними, Фиалка, — виновато сказал он. — Мать тебя обидела? Что она тебе наговорила?

Я махнула рукой:

— Да ничего страшного, всё в порядке, Романов. Иди уже, давай скорее уезжать отсюда.

Олег кивнул и быстрым шагом скрылся за поворотом дома.

Я откинулась на спинку качелей, поджав ноги в светлых кедах, и прикрыла глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ветер приятно шелестел листвой, солнце припекало, и я наконец-то смогла немного перевести дух в тишине.

— О-па... А что за нимфа у нас в саду прячется? — раздался вдруг сиплый, откровенно пьяный мужской голос.

Я вздрогнула и открыла глаза, выиискивая источник звука.

Из-за угла гаража, покачиваясь, выползло похмельное чудо: парень лет двадцати пяти, в помятой брендовой рубашке, расстегнутой чуть ли не до пупка, с растрепанными волосами и мутным, блуждающим взглядом. В руке он держал недопитый бокал с каким-то напитком.

— Приве-е-ет, — протянул он, глупо ухмыляясь и целенаправленно направляясь к моим качелям. — А я думаю, кто это тут и чья тачка стоит... А тут такая конфетка сидит. Ты к кому, лапуля? К Игорю Владимировичу на прием? Или, может, к его жене на полставки?

— Я с Олегом, — холодно ответила я, инстинктивно вжимаясь в спинку качели и натягивая край белой футболки Олега пониже на узкие джинсы. Внутри противно екнуло: этот парень выглядел абсолютно пьяным, а я была совершенно одна на заднем дворе огромного, чужого дома.

Его липкий взгляд мазнул по моим ногам, и мне стало физически тошно. Захотелось немедленно спрятаться, стать невидимкой, провалиться сквозь землю — только бы не чувствовать себя вещью, которую оценивают на витрине.

— С Олежкой? — парень пьяно фыркнул, остановившись в шаге от меня. От него разило дорогим алкоголем, табаком и тяжелым перегаром. — Да ладно тебе в сказки его верить. Он баб меняет как перчатки, сегодня ты, завтра другая. А ты девочка зачетная... Домашняя такая. Интеллигенция, да? Слышал я краем уха чьи-то утренние бредни про какую-то лингвистку.

Он наклонился ниже, так что удушливая волна перегара ударила мне прямо в лицо. К горлу подкатил ком тошноты, а пальцы, сжавшие деревянное сиденье качелей, побелели от напряжения. Надо было встать и отойти до того, как он ко мне подошел. Эх, Юля-Юля...

— Слушай, забей ты на этого сухаря Олега, — протянул он, и прежде чем я успела среагировать, его наглые пальцы легли мне на колено и медленно поползли вверх по бедру.

— Убери руки, — сказала я, однако из горла вырвался только тихий шепот.

— Пошли со мной, а? — грязно ухмыльнулся он, наклоняясь почти к самому уху. — Я тебе такие индивидуальные занятия по кунилингвистике устрою — закачаешься. Языковые практики, все дела... Любишь ведь языком работать? Я тоже.