Книга Величие. Книга 1, страница 33 – Мария Тиамат

…строки ускользали от внимания Арэйсу, не оставляя после себя никакой памяти. Встреча с молодым императором взволновала её, наполняя тревогами о дальнейшей судьбе и воспоминаниями о прошлом. Всё повторялось. После всего, что она уже выполнила, наступая себе на горло, – будет ли ей дарован покой? Или она продолжит влачить своё жалкое существование, мечтая, чтобы нашёлся противник, который сумеет одолеть её? Арэйсу отбросила книгу и усилием воли поднялась.

Пока она ощипывала птицу и готовила ужин, солнце начало садиться, и, поев, нордианка легла спать. И тогда ей приснился сон. Как правило, она никогда не могла их запомнить, но на этот раз всё было иначе. Арэйсу вновь неслась сквозь ту кошмарную ночь, когда ей пришлось пролить детскую кровь… Слёзы и мольбы невинных жертв преследовали её, сердце дрожало, пропуская удары. Невозможно, невозможно было вспоминать то, что она делала, но запахи и звуки пропитали картины прошлого насквозь.

Арэйсу вскочила, крича от ужаса. Всё ещё не до конца понимая, где находится, лихорадочно обвела взглядом окно и силуэты скудной мебели. Светало. Одеяло лежало серой тенью на полу, и свежий предутренний воздух холодил вспотевшую спину… Арэйсу с глухим стоном откинулась обратно на простыни. Некоторое время она лежала неподвижно, пока тело не онемело от холода. Незаметно для неё самой на глаза навернулись скупые слёзы и, быстро скатившись, растаяли где-то в войлоке подушки. Наконец Арэйсу медленно потянулась, подняла одеяло и закуталась в него с головой.

— Как я хочу умереть…

* * *

— Арэйсу… – позвал во время одного из визитов Аурелий, пока она в молчании варила кофе. – Ты знаешь, твоя семья ведь тоже была убита. Никого не осталось. Извини, что я сразу не сказал.

Дом Арэйсу превратился для него в место, где прошлое ещё не успело стать таковым. Скорбь требовала уединения и самоотдачи. Но Арэйсу и сама была осколком минувшего и никогда не заводила разговоры о посторонних вещах, лишь бы «отвлечь Его Величество от тягостных мыслей». В этой стылой, неприветливой сторожке время замирало, и вместе с ним Аурелий возвращался в прошлое, погружаясь в его леденящие, неживые волны. Беседовал с его воображаемыми призраками. Никем не тревожимый, задавал вопросы и сам же пытался дать на них ответ.

— Ах, вот как… – задумчиво пробормотала Арэйсу, услышав новости.

Её глаза лишь на секунду удивлённо расширились и затем вновь стали непроницаемыми. Она держала в руках скомканное полотенце, которым только что протирала стол. Не спеша стряхнув его, подошла к окну, рядом с которым был вбит потёртый медный крючок. Яркое солнце, пробиваясь сквозь занавески, заливало помещение ровным белым светом, в котором танцевала пыль. Металл кухонной утвари тускло мерцал. Было чуть слышно, как стучит дятел: негромкий, монотонный звук. Арэйсу смотрела в даль бесконечных деревьев, напоминая бесплотную тень, органично сливающуюся с полупустой комнатой.

Закипел кофе, разливая будничный, привычный аромат, и она потянулась за чашками. Аурелий мог разглядеть объёмные формы её тела, проступающие сквозь грубоватую одежду, – женственность Арэйсу была столь явной, что поневоле приковывала к себе внимание. Однако сама она как будто стеснялась своей фигуры и, приближаясь к императору, всегда старательно опускала глаза.