Книга Величие. Книга 1, страница 68 – Мария Тиамат

Ей вновь стало горько, что настоящего, искреннего Аурелия знает лишь Геасфель. Когда-то любовь Шиа к старшей сестре была всеобъемлющей. Шиа липла к ней, ревниво мешая болтать со сверстницами, хвостом таскалась в любую даль и хвасталась старшей сестрой перед каждым встречным, как личной гордостью. Сейчас было странно вспоминать эти чувства, хотя они ещё не потеряли отчетливости. Даже когда Шиа плакала от зависти, что не может отправиться вместе с Геасфель в Белую империю, её восхищение не иссякло. Но никогда, никогда она ещё не осмеливалась со старшей сестрой соперничать.

Первый шаг к победе – знания. Увы, в библиотеке литературы о нордах оказалось разочаровывающе мало, а новейшее издание было десятилетней давности. Единственная полка с книгами об их культуре и традициях скромно ютилась в дальнем шкафу, не в пример стеллажам о дроу, воргах, нимфах или фавнах. Даже про диких кобольдов, которых активно порабощали на южном материке, похоже, было написано поболее.

— Неужели это всё, что есть?

— А что именно вам надо? – поинтересовалась библиотекарша, и Шиа пришлось растерянно пожать плечами.

В идеале ей требовалось столько информации, чтобы не уступать по знаниям старшей сестре. Но это было невозможно: Геасфель провела в Белой империи целых два года, и этот опыт ничем не удалось бы заменить.

И всё же Шиа узнала, что норды, происходя от рода людского, многое позаимствовали из человеческих традиций. В том числе сохранилась привычка дарить любимым цветы: голубые символизировали печаль и в то же время спокойствие, жёлтые были цветом радости и благодарности, красный означал страсть и вожделение, а белый говорил о чистоте помыслов и преданности, и в сказаниях, признаваясь друг другу в чувствах, норды дарили друг другу цветы белого шиповника. Раня руки о колючки растения, они обменивались каплями крови и таким образом скрепляли свой союз.

Улыбнувшись пришедшей в голову идее, эльфийка захлопнула книгу. Решив сперва ничего не говорить и просто понаблюдать за Аурелием, она купила по пути домой белую камелию. Если он неравнодушен к Шиа, его реакция так или иначе скажет об этом. Затея обещала стать как минимум хорошей шуткой, а втайне Шиа надеялась вывести норда на откровенную беседу.

Дома было так тихо, что, вернувшись, Шиа решила: никого нет. Скинув сандалии, она собиралась поискать вазу, когда резкое восклицание Геасфель заставило её замереть на пороге.

— …Но почему? Разве она тебе не нравится?

— Не хочу подвергать её опасности, – ответил Аурелий. – Никому до сих пор не ясно, как они погибли.

Оба не заметили её возвращения, как будто были до этого сильно погружены в собственные мысли. Услышать косвенный отказ оказалось даже больнее, чем Шиа предполагала.

— Но твои симпатии очевидны, и это уже обнадёживает её. Шиа не из тех, кто колеблется. Если будешь медлить, она сама сделает первый шаг.

Послышался тяжёлый вздох.

— Значит, дам понять, что она ошиблась в своих догадках. Геасфель, она ещё так юна! Где бы Шиа до сих пор ни побеждала, это всего лишь игры. Лучше я уеду, и она постепенно забудет обо мне.

Небо за окном, как и прежде, сохраняло безбрежную синеву, но для Шиа прихожая резко потемнела. Неприятный холодок сковал пальцы, которые держали камелию. В какое же глупое положение она попала! Тёмная, кроваво-алая пелена вспыхнула и поднялась вихрем в её душе, пожирая все остальные эмоции.