Книга Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию, страница 50 – Ася Юрская

— Это... это динопоезд, — прошептала я. — Самый настоящий динопоезд.

Мой голос прозвучал так, будто я увидела привидение. Вернее, не привидение, а оживший экспонат из музея, в котором я когда-то работала интерном. Господи, да у меня в детстве была книжка с картинками про то, как динозавры могли бы жить с людьми. Я её до дыр зачитала. И вот теперь я стою на перроне и вижу это вживую.

— Вас что-то смущает? — спросил лорд.

— Нет. Просто... в моем мире поезда тянут локомотивы. Машины. Механизмы.

— У нас тоже есть паровые машины. Но для дальних перевозок используют гадрозавров. Они выносливее.

— Надо же. Живой транспорт.

— Вам придётся привыкнуть.

— Я уже привыкаю. Потихоньку.

Ну да, как привыкаешь к новому интерфейсу после обновления: сначала всё бесит, потом находишь обходные пути, а через неделю уже не помнишь, как было раньше. Странно всё это, конечно…

Мы заняли купе. Оно было небольшим, но уютным: тёмные деревянные панели, обитые бархатом сиденья, латунные поручни, отполированные до блеска, столик у окна с аккуратно закреплённой лампой. Я села у окна, провела ладонью по подлокотнику — дерево было тёплым, гладким — и прижалась лбом к прохладному стеклу. Поезд тронулся.

Мир за стеклом менялся плавно, как в замедленной съёмке. За окном проплывали джунгли, поля, деревни. Вдалеке блестела река, по которой плыли лодки с треугольными парусами. На полях работали люди и ящеры — я видела, как небольшой хищник, похожий на ютараптора, тащит плуг, а крестьянин идёт следом, погоняя его длинным шестом.

Эх, мама бы сейчас сказала: «Алина, смотри, как красиво. Запомни это». А папа бы уже достал блокнот и начал зарисовывать. Они всегда так делали. Папа — зарисовывал, а мама — рассказывала. Может, поэтому я и стала археологом. Потому что они научили меня видеть красоту в чужом, далёком и непонятном.

— Красиво, — сказала я.

— Да. Но чем ближе к столице, тем меньше джунглей и больше городов.

— Это плохо?

— Смотря что вам по душе.

Я задумалась. Вопрос был простой, но почему-то он зацепился во мне, как репей к шерсти. Что мне по душе?

В купе постучали. Дверь приоткрылась, вошёл проводник с подносом: чай, печенье, фрукты.

— Спасибо, — кивнул лорд.

Когда проводник ушёл, я взяла чашку. Фарфор был тонкий, почти прозрачный, с золотым ободком, и чай в нём казался тёмным, как вечернее небо. Чашка согрела мои пальцы — приятно, успокаивающе, и я на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как тепло расходится от ладоней к запястьям.

Я сделала глоток. Никак не привыкну к тому, что чай и кофе совсем не похожи на напитки из моего мира. Но пить было можно. Даже приятно.

— Скажите, — произнесла я, — а как в столице относятся к учёным?

— По-разному. Кто-то уважает, кто-то боится. Церковь... скажем так, не в восторге.

— И снова Церковь!

— Они считают, что знание — это привилегия, а не право. И что наука не должна заходить туда, где начинается божественное.

— А вы?

— Я считаю, что знание должно быть свободным.

— Тогда мы с вами на одной стороне.

— Рад это слышать.

«Знание должно быть свободным». Надо же. В моём мире за эти слова можно было бы собрать пару сотен лайков и пару десятков хейтеров в комментариях. А тут за них, кажется, можно получить не только лайки, но и проблемы с Церковью. И он всё равно это говорит вслух и не боится.