Книга Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию, страница 66 – Ася Юрская

— Где тайник? — спросил лорд.

Он не давил, но задал вопрос так, что ответ становился единственным возможным действием.

— В старой часовне, у восточной стены. Я забирал мешочек с монетами, а оставлял сведения о патрулях.

— И яйца?

— Нет! Яйца забирали другие. Я только открывал проходы и отвлекал охрану.

— Кто эти другие?

— Клянусь, не знаю! Они всегда в капюшонах, всегда ночью. Я боялся смотреть. Но у них был странный акцент. И они пахли серой. Как от паровых машин на верфях.

Послышался звук удара. Кажется, лорд хлопнул ладонью по столу. Звук был резкий и сухой, как треск выстрела. Я вздрогнула, чувствуя, как по шее пробежал холодок. Я замерла, прижав ладонь к груди, и только потом поняла, что задержала дыхание.

Я снова прижалась ухом к щели и постаралась сосредоточиться. Внутри меня всё дрожало, но не от страха. Вернее, не только от страха. Ох, чую одним местом, что это только начало. И то, что я слышу сейчас, это не вся правда. Маркус боится, а страх — плохой союзник. Он заставляет врать. Или говорить правду, но не всю.

— Ты предал Заповедник, Маркус. Предал меня.

— Простите, лорд Фаррер! У меня не было выбора! Они угрожали отцу! Сказали, что убьют его, если я не помогу!

Повисла тишина. Такая густая, что мне показалось, будто я могу её потрогать. Потом снова заговорил лорд. На этот раз тише, но от этого не менее жёстко. Каждое слово падало, как камень в воду.

— Если ты скажешь правду, я позабочусь о твоём отце и переведу его в лечебницу при столице. Но если соврёшь хоть в одном слове, клянусь, ты пожалеешь.

— Я скажу! Всё скажу! Только защитите отца! Он стар, он болен, он ни при чём...

Я отошла от двери и прислонилась к стене. Камень холодил лопатки даже сквозь ткань платья. Я почувствовала, как по спине расползает ледяная сырость. Внутри всё кипело. В какой-то степени я понимала Маркуса. Когда речь идёт о близких, границы размываются. Любовь — это не только тепло и забота, но и страх. Страх потерять. Страх не успеть. Страх оказаться беспомощным. Мои родители погибли, когда мне было пятнадцать, и с тех пор я жила с этим страхом. Маркус боялся за отца и поэтому предал. Я не могу его оправдать, но понять я вполне могу. Да, он поставил под удар не только заповедник, но и всех, кто ему доверял. Но где-то внутри сидела мысль, что на его месте я, возможно, сделала бы то же самое. Если бы угрожали отцу. Если бы он был жив. Чёрт. Почему всё так сложно? Почему нельзя, чтобы злодеи были просто злодеями, а жертвы — просто жертвами? Нет. В жизни всегда полутона. И это бесит.

Я провела ладонью по лицу, чувствуя, как пальцы немеют от холода. Я уже вообще вся замёрзла, но заставить себя уйти не могла.

Из подвала вышел лорд. Увидев меня, он нахмурился.

— Я же просил остаться наверху.

— Знаю. Простите. Но я не могла сидеть в комнате, пока вы там один.

— Я не один. Со мной были егеря.

— Всё равно. Я хотела услышать всё сама. И, кстати, часовня — это ловушка.

Он замер, и его усталый взгляд мгновенно стал острым.

— Что Вы имеете в виду?

— Восточная стена старой часовни. Сегодня утром, когда я смотрела архивные чертежи с Томасом, там не было никакой восточной стены, часовня полуразрушена. Но зато там есть старый колодец, засыпанный после эпидемии два века назад. Что-то подсказывает мне, что Маркус нас обманывает и это вовсе не тайник. А, например, засада, если кто-то узнает про их тёмные делишки.