Книга Принцесса для Темных земель, страница 15 – Таня Туманная

Я подошла к нему и встала за плечом, наклонилась, рассматривая непонятные строчки.

— Мне нужен учитель вашего языка.

— Я попрошу Сарано, — согласился Джархан и поднялся на ноги, рукой задевая моё плечо, — ложись, я отойду ненадолго, чтобы тебе не мешать. Стражник будет за дверью. Чары я развесил. Не выходи одна. Если звери начнут беспокоиться и рычать — они могут почуять прячущихся в тенях лазутчиков — кричи погромче.

Ночь подняла голову и заворчала, словно поняла, что говорили о ней. Волки не спали, но отдыхали после вечернего забега.

При мысли об убийцах мне стало зябко.

— А ты не собираешься спать?

— Чуть позже, — напряжённо улыбнулся Джархан, — мне нужно меньше сна, а ещё я сегодня задремал днём.

— Ты всё равно можешь остаться здесь, — предложила я. Властелин посмотрел странно, и я добавила неловко, — выгонять тебя из собственной спальни — это как-то чересчур нагло. Матушка много «хорошего» сказала бы о моём воспитании.

— Мы ей не расскажем, — с усмешкой пообещал Джархан.

Я кивнула. Понятно. Отказываться от опрометчиво брошенных слов супруг счёл ниже своего достоинства, а делить со мной покои всё-таки не хотел. Не думаю, что меня спасла бы изящная ночнушка. Мою фигуру даже тончайший шёлк не украсит.

Джархан, возможно, пойдёт к другой женщине. Красивой.

Несмотря на мрачные мысли, спала я удивительно хорошо. Засыпала одна, но проснулась, обнимая Ночь. На мгновение стало стыдно, будто я изменяю скучающей по дома Весне.

«Прости, девочка, — подумалось мне, — я обязательно заберу тебя».

На следующий день меня сопровождала Сарано. Вероятно, Джархан попросил её относиться ко мне получше — сегодня графиня старательно изображала дружелюбие. Тёмные губы замерли в тонкой, не касающейся глаз улыбке. Выглядело жутковато.

К просьбе заняться со мной языком Сарано отнеслась со всей возможной ответственностью. Переводила слова и фразы, успела показать, как пишется моё имя, и даже раздобыла расшифровку их алфавита, пока я занималась с Талорией.

Я сидела в местной библиотеке — весьма скромной, по сравнению с Блуокской, — когда Сарано принесла мне письмо от родителей.

— Я хочу остаться одна, — сказала я со всей возможной твёрдостью, будто на столь простую просьбу мог последовать отказ.

А он ведь мог, учитывая, с какой тщательностью следила за мной охрана. Добрую дюжину секунд Сарано рассматривала меня насыщенно-синими глазами.

— Я подожду у двери, — проинформировала она и поднялась на ноги. Никого больше в комнате не оставалось. Я принялась рассматривать печать.

Само собой, мы условились с родителями, как проверять конфиденциальность переписки. Долгими вечерами по пути к Рубежу заняться всё равно было нечем. В первом письме отец должен был оставить вертикальную чёрточку на месте слома воска у правой части печати. Со вторым письмом утопить в воске свёрнутый петлей волосок. В третьем чёрточка должна была быть у левой части печати. Затем знаки следовало повторять. Даже если письмо перехватят, а печать подделают, то эти мелочи не воспроизведут.

Я долго рассматривала воск под светом лампы, но условного знака не нашла. Мог ли отец о нём забыть?

Навряд ли. Куда вероятнее, что письмо вскрывали.

Внутри заворочалась обида.

Проглотив её, выбросив из головы до поры до времени, я сломала печать, неловко надорвав конверт. Поморщилась неловкости левой руки. Углубилась в чтение.