Книга Принцесса для Темных земель, страница 38 – Таня Туманная

Сохор отошёл к противоположной стене, где потолок был затянут тенью. Поднялся повыше, будто создал под собой небольшой теневой пьедестал. Оглянулся.

— Плохой вид, — мерзко улыбнулся он и подошёл ко мне справа. Наклонил голову задумчиво, — отсюда лучше.

«Наблюдателя» он поднял повыше и закрепил магией, почти утопив зверушку в тенях, лишь изумруды глаз и сверкали.

— Когда наш Властелин увлечётся мы активируем эту игрушку, — пообещал Сохор, подходя вплотную.

Несмотря на ужас ситуации, я пыталась анализировать его слова.

«Наблюдателей» могли использовать обычные люди. Нажатие на один символ заставляло артефакт запоминать картинку, нажатие на другой — показывать.

А вот стирать воспоминания умели только маги. Когда память артефакта заканчивалась, он просто переставал откликаться на первую команду.

Ещё в игрушке могла «иссякнуть энергия», как называл это отцовский чародей. Маги чувствовали, что «Наблюдатель» вот-вот откажет, а обычные люди — нет. Без энергии артефакт становился простой каменной фигуркой, и все запечатлённые им сцены терялись.

Не говоря уж о том, что иногда игрушки просто ломались из-за «магических конфликтов».

— Не боишься, что он нерабочий? Неловко выйдет в такой-то момент, — фальшиво рассмеялась я.

Мне нужно узнать больше. Сохор, на моё счастье, счёл фальшь обычной бравадой.

Мне было страшно, и ему это явно нравилось.

— Не боюсь, — коротко ответил он.

Звучит, в работоспособности и запасе магии Сохор уверен. И в том, что памяти у артефакта хватит, и что ничего лишнего не запомнено. Интересно.

«Наблюдатели» — хрупкие игрушки. Не физически — как-то раз мы с Найли уронили такого с мраморной лестницы, а изумруды даже не треснули, но магически весьма. Чары сложные, и только опытные маги, обученные работе с артефактами, умели стирать «наблюдателям» память. Любое неловкое вмешательство рисковало испортить артефакт.

Я очень сомневалась, что на этой стороне Рубежа были подобные мастера. Значит, Сохору помогали с нашей. Не мог же он действовать без гарантий, что в «Наблюдателе» хватит места, что он не выйдет из стоя по нелепой случайности.

От этой мысли пробирало дрожью.

Сохор принюхался по-звериному, повернулся ко мне.

— Наконец, ты начала осознавать, — сказал он довольно, — не удивительно, что твоему отцу не жаль оказалось кого-то настолько безмозглого.

— Провались ты в Бездну, — не нашлась я с едким ответом. Ему помогает маг из-за Рубежа, а кто ещё? Почему Сохор так уверен, что убедит отца? Не потому ли, что связан с кем-то из Блуокской знати?

— Нет, милая, пожалуй, я останусь здесь. А вот твой разум скоро к Бездне приблизится.

Я укусила себя за щеку. Хотела легонько, но вышло до крови.

— Почему ты так уверен, что Джархан навредит мне? — попыталась я продолжить добывать информацию.

Сохор задумался. Достал из сумки несколько свечей и начал поджигать их от уже горящей. Запахло горьким апельсином.

— Демоны, — наконец, заговорил он вкрадчиво и мягко, — истово ненавидят друг друга, однако их общество удивительно стабильно. Ты никогда не задумывалась почему?

Я помотала головой. Стоять, нагнувшись вперёд, было всё тяжелее, и сейчас я искала способ сделать своё положение менее мучительным.

— Иерархия. Рабское подчинение, вшитое на уровне инстинктов. Когда старший демон приказывает, младшие повинуются, и никак иначе.