Книга Принцесса для Темных земель, страница 50 – Таня Туманная

Талория посмотрела на меня как на умалишённую.

— Никогда не слышала о подобном. Не делай так, если не хочешь проверить на себе.

Будто бы я планировала...

С удивлением, я получала письма от Сарано. В них почти не говорилось о делах, лишь о брате и забавных бытовых мелочах. Отчасти, это помогало мне отвлекаться.

Много времени мы проводили с матерью. Она тяжело переживала смерть отца. Обычно активная и деятельная, матушка всё больше времени проводила лёжа в постели или медленно гуляя вдоль берега. Разумеется, в военном лагере не хватало подходящих для неё занятий, но рукоделием заниматься мать могла. Но не хотела. Какое-то оживление в её глазах появлялось лишь во время общения со мной, чтения писем от Найли или Рори. Поэтому всё время, что я не была занята учёбой или делами, я проводила с матерью.

Неожиданно интересным оказалось слушать про своё детство. Шалости, о которых я забыла, детали, которые не считала важными — сколько всего забавного знала и помнила обо мне мать. Даже Джархан иногда присоединялся к нам и весело подначивал матушку рассказать что-нибудь ещё забавное о «маленькой Лили».

Всё время, что матушка говорила не обо мне, она вспоминала отца. Ей, не видевшей тела, тяжело было принять мысль о его смерти. Я жалела её и поддерживала как могла.

А меня поддерживал Джархан. Мы мало разговаривали — после общения с матерью мне хотелось молчания, но его заботу я чувствовала постоянно. Когда мне приносили чай, которого я не просила. Когда я ощущала запах любимых трав от вещей. Когда ложилась вечером в постель, согретую грелкой. Когда на вторую неделю нашего пребывания в лагере нам привезли щенков. Каждый раз, когда мне хотелось посетовать на судьбу, я брала себя в руки и благодарила Светлых Богов за то, что они позволили случиться этому браку.

Боги, разумеется, молчали.

Я повзрослела со смертью отца. И я поняла, что как раньше уже не будет.

А как будет?

Этого я не знала. Никто не знал. Всё самое важное сейчас происходило за Рубежом, а мы могли только готовиться к худшему и ждать весточек от Найли.

Сестра слала их с похвальной регулярностью.

«Король Энии открыто обвиняет меня во лжи»

«Наследник благородного семейства Харлетто сознался в ослаблении патрулей по просьбе Кристофера. Клянётся, будто считал, что они возят контрабанду. Посмотрим, как будет говорить дальше».

«Старший жрец Асарвена вышел из себя. Не буду пересказывать тебе грязь, но теперь в их участии можно не сомневаться»

«Тёмная волчица начала брать у Сары еду, но в замок не идёт»

Послания приходили несколько раз в неделю, и это всё, что у нас было. Так закончился декабрь. В мучительной неопределённости прошёл январь. Время тянулось медленно, словно стекающая по стволу сосновая смола. На второй неделе февраля — в самые трескучие морозы, — Найли послала предельно короткое письмо.

«Нужно поговорить. Буду у вас через четыре дня».

Джархан хмурился, Алтан ругался, и только мать воспрянула духом.

— Найли с добрыми вестями, — улыбалась она, — Ты же помнишь её, она всегда любила приносить хорошие новости лично. Ещё в самом детстве...

«Не будет больше, как в детстве, мама, — хотелось сказать мне, — никогда уже не будет».

Найли больше не девочка — теперь она королева. Только-только возведённая на престол, по самое горло загруженная новыми обязанностями. Нет у неё ни причин, ни права приносить хорошие вести лично.