Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 129 – Эра Думер

И…

«Ты кто?!» – испугался Ливий, увидев над собой нечеловеческую фигуру.

Изогнувшись в спине, над ним нависало существо, сотканное из тёмной материи. Как большая птица – невесомое тело, скрытое под чёрной мантией, не имело рук и ног: их заменяли крылья. Вместо лика белела носатая маска из кости, с круглыми глазами и острыми зубами. Нижняя челюсть отсутствовала.

Ливий пытался говорить, кричать, но не мог: вместо голоса выходил воздух. Он обнял браслет матери, свернувшись вокруг него, и задержал дыхание, желая перестать дышать. Но не получилось. Под терпеливое ожидание существа Ливий судорожно вдохнул и бесшумно расплакался.

Существо, которое он окрестил Призраком, подало руку, что скрывали крылья, – такую же чёрную, как и всё туловище, ладонь. Ливий схватился за неё, надеясь, что умер и скоро воссоединится с матушкой. Призрак вывел его из рощи и около померия надел на руку браслет. Невидящим взором Ливий смотрел то на украшение, то на портал в Авентинскую рощу, прикрытый лапником.

После сорвался и в беспамятстве побежал искать отца.

690 г. до н. э., открытое море

Высокая волна ударила в борта: «Царица Дидона» взлетела на гребень и с грохотом обрушилась вниз. Я ухватил Ливия за шиворот и зацепился за планшир.

— Надеюсь, я утолил твоё любопытство, – хрипло закончил Ливий, похлопав меня по кулаку, стягивающему его тогу.

Не сразу, но я отпустил. Мне было горько и тошно, и я не смог сказать ничего, кроме:

— Кирка, похоже, знала, что умрёт.

«И тот вопль, что описал Ливий… Это крик Каладрия – птицы, предрекающей гибель», – подумал я, но не озвучил мысль.

— Матушка унесла с собой в могилу непростительное количество тайн.

— В этом все Туции.

Ливий вздёрнул брови, а я пожал плечами. На правду не обижаются, дружочек.

— Ну и ну, а Нептун-то в гневе. – Плиний сидел на месте капитана в открытом шатре, установленном на корме. На плече болтал головой пернатый Эгида. Плиний повысил голос, обращаясь к нам: – Мальчики, вы вроде как жрецы. Так помолитесь, чтобы нас не утянуло в морскую пучину!

— Я молюсь с тех самых пор, как взошёл на борт, Плиний, – сказал Ливий, встав на скользкой палубе, и я отпустил его. – Триерарх не снизойдёт до молитв?

— Триерарх уверен, что боги наслышаны о подвигах Луциана Корнелия Сильвы и его друга Диона, имя которого обласкает мой слух по прибытии в гавань Карфагена.

— Только не подавись, – хмыкнул я. – Оно горчит.

— Проглочу за милую душу. Луциан, например, мне понравился, во всяком случае, за светоносность. Как звали твоего отца, дорогуша Сильва?

Ливий тотчас же нашёлся с ответом:

— Я бы предпочёл не продавать имени моего отца, однако ты человек неглупый, Плиний, и легко догадаешься по моему имени, кто он.

— А-а-яй, – пригрозил Плиний, перекрикивая стихию, – ты своим именем обязан родителям, а они – своим. Я уже выкрал у твоего отца имя, дарованное сыну. Кстати, нахожу его трогательным, сын Луция. Навеки привязанный к отцу.

Я сглотнул ком, даже радуясь, что дождь хлестал по лицу и скрыл покрасневшие из-за упоминания отца очи. Взаправду – боялся за отца и страшно по нему истосковался. Похоже, выбора, кроме как вернуться к старику героем, у меня не оставалось.

«Царица Дидона», несмотря на шторм, держалась стойко. Дерево скрипело под натиском стихии.