Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 202 – Эра Думер

— Что ты задумал?

Ливий накрыл мои пальцы, сдавливая свиток вызова бога Времени. Он подался к моему уху и прошептал:

— Это моя битва. Если ты погибнешь здесь, Риму конец. Ведь любой лев без головы – не лев, Луциан.

— Я не оставлю тебя, паршивый Туций, – прошипел я в ответ и пихнул ему свиток, опасливо обернувшись на родителей: они двигались медленно, изучая территорию. – Хочешь подохнуть героем? Всякая змея без головы – тоже ведь не змея, понял? Идём в Регию вместе.

Я обхватил его за затылок и коснулся своим лбом его. Дыхание потяжелело. В груди разбивалось стекло, и в душу впивались осколки, которые вымащивали путь в Регию, что мне претил.

Я любилЛивия. Ненавидел лишь за то, что он постоянно выскальзывал из рук, как гадюка, опущенная в Тибр. Вот и тогда он пытался погибнуть, чтобы остаться дыханием последней весны Рима. Мне так не хотелось. Я играл по иным правилам и совершенно не понимал его рукировок – и мне было плевать, как они называются на самом деле.

— Ты так уверен, что я проиграю? – Брови Ливия взметнулись от притворного разочарования. Он посмеялся, погладив меня по щеке. – Моя задача – продержаться до прибытия Эгиды. Справлюсь.

— Исцеляющие водоросли. Тебе пригодятся, – быстро заговорил я, не веря своему языку: неужели поддался его самоубийственной затее?

Посматривая на мёртвых Туциев, неспешно приближавшихся к нам, я торопливо запихнул руку в набедренную суму и выудил животворящие растения. Попытался всучить Ливию, но он отпрянул, как от ядовитых корней, и выпалил:

— Тебе нужнее. Ты избранный.

Я грубо притянул его к себе и дрогнувшей рукой нацепил на него амулет, полученный в дар от Астарбел.

— Возьми хотя бы это, падла, – жёстким голосом прошептал я, незаметно запихивая водоросли в суму Ливия. – Амулет передаётся по женской линии семьи Баалшамем. Так что ты особо не возбуждайся, чревато.

— Ну и вздор. – Ливий улыбнулся, потерев камушек. На его щёки пал румянец. – Спасибо, Луциан. Это ценно, и змея торжественно клянется не потерять голову.

— Не приведи тебе боги солгать мне, Ливий Туций Дион. – Я поднялся, и мы оба решительно посмотрели в лица тех, кто некогда был нам дорог. – Лев тоже останется со светлой головой на плечах.

Ливий легонько толкнул меня меж лопаток:

— Беги, Луциан Корнелий Сильва.

И я побежал скрепя, мать его, сердце. Меня штормило, как будто все четверо ветряных богов перекрестили свои потоки на мне. Я нёс ответственность за Ливия, римского регента, как его сателлит, но не справился и бросил на верную и страшную смерть от рук родителей.

Презирал себя.

Когда я миновал мёртвых Туциев, они попытались напасть, но Ливий прикрыл мой побег, и я мог видеть, как он приставным шагом обходит Кирку с Антонием, закрывая меня спиной.

Я выругался и влил побольше сил в ноги, чтобы они несли меня быстрее гончих псов.

Протиснувшись через толпу безвременных римлян, я нашёл его. От сердца отлегло, я бросился к отцу, застывшему посреди Священной улицы, – он тогда пообещал мне, что мы встретимся вновь у Авентина.

— Отец! – Я обнял его затвердевшее, словно в мраморе, тело и не сдержал слёз. – Ты жив! Какое счастье! Да хранят тебя боги!

Я бегло осмотрел его, но не нашёл укусов. Набрал полные щёки воздуха и выдохнул. Носа коснулось зловоние разложения, но я отвлёкся на отца и заметил угрозу слишком поздно.