Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 227 – Эра Думер

— Нет!

— Ах ты пьянь! – зарычал кто-то надо мной. – О, так ты же тот вакхант…

— Дубильщик Секстий, – узнал я. Вскочив на ноги, я наскоком подобрался к нему и шмыгнул носом: – От тебя зависит моя жизнь.

— И от моего забора? – Он скрестил руки на груди. – Я не посмотрю на то, что ты спаситель Рима, если ты ещё раз…

— Да-да, слушай, ты не видел нашего бывшего Священного царя? Он такой тощий, – изобразил фигуру руками, – в ухе серьга, как у меня. И вообще обвешан украшениями с головы до пят.

От паники я сильно жестикулировал и дыхание сбилось – я походил на дурака с бессвязной речью. Но лицо дубильщика вытянулось и просветлело. Он показал вдаль и сообщил:

— Я видел Царя священнодействий, он четверть часа назад прошёл мимо моей мастерской и скрылся между Палатином и Целием.

— Он выйдет со стороны Целийского холма! – сообразил я и рванул с новыми силами. – Спасибо, Секстий!

Дубильщик поглядел мне вслед, почесал пузо и вернулся к своему забору.

Как в меркурьевых сандалиях я парил, а не бежал. Моё слабоумное ориентирование на местности вдруг дало сбой: и я ретиво нашёл Палатин, оббежал его с восточной стороны и бросился мимо Целия к межевому камню. Как бельмо, оно манило меня, и я не выпускал ципп из виду, пока не пересёк померий.

Дорога уходила вниз с возвышенности, на которой высился Рим. Я увидел свежие следы на ней, очень похожие на те, что оставляла обувь Ливия.

— Термин, помоги найти нужную дорогу, – помолился я и рванул что есть мочи.

Долго бежал, но не ощущал, как вымотался. Я распугал горлиц, клюющих что-то с земли, и взмывающая стая остановила меня. Когда птицы разлетелись, я увидел его.

— Ливий! – окликнул я и подбежал к нему.

Он обернулся и посмотрел на меня глазами-блюдцами. Ливий хотел что-то спросить, но я стиснул его в объятиях, совсем не беспокоясь, что он обо мне подумает. Мы стояли и обнимались. С меня сходило сто потов, я рвано дышал, лёгкие надрывались, пульсировало в висках, колотилось сердце. И я был счастлив.

— Ты кое-что оставил в Риме, – процедил я.

— Что? – всхлипнул Ливий.

— Меня, тупой ты баран.

В ответ он посмеялся, но со смешком вырвался новый всхлип. Туций сказал:

— Луциан, прости меня. Я не мог заставить тебя пойти со мной – у тебя же отец.

— А у тебя никого, шельма. Если ты, паршивец, бросишь копыта в дороге, я себе не прощу. – Я услышал подозрительный стук и расцепил руки. Почесав нос, огляделся, мой взгляд зацепило пёстрое пятнышко на стволе бука: – Смотри, Ливий.

Я показал на дятла: вцепившись в кору, тот делал своё нехитрое дельце, выковыривая паразитов тонким клювом. Отдав птице честь от виска, произнёс с широкой улыбкой:

— Триерарх.

Ливий повторил мой жест и театрально поклонился:

— Теперь о тебе наслышаны от Рима до Карфагена, пират и актёр Плиний Илларион Клавдий.

Он разогнулся, и мы помолчали, наблюдая за дятлом, который отвлёкся от дерева и поглядывал на нас глазиком-бусинкой. Ливий вздохнул и спросил:

— Луциан, как ты считаешь… – он помялся, разглядывая птицу. – Мог бы я оказаться его сыном?

— Плиния? – Я с изумлением воззрился на друга, но тут мою думу занял подсчёт месяцев – период меж расставанием Кирки с Пиком и скорой встречей с Антонием был невелик. С горящими глазами я кинулся к нему: – Об этом он рассказал тебе перед смертью?