Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 83 – Эра Думер

«Кончай ныть, – внезапно трезво подумал я и свёл сосредоточенно брови. – И ползи. За. Ливием».

Будто боги принялись управлять моими конечностями – раскачивая головой невпопад, я залез на сук. Чудовище подбиралось. Встав, шатаясь, я всё же решился прыгать.

«Сейчас или никогда».

Паук забрался следом, шипя и клекоча, и расшатал древо так, что я упал. Но меня схватили за запястье.

— Бог? – Рассветное солнце распустилось за затылком скалившейся от тяжести фигуры, упершейся во фронтон крыши. – Ах! Ливий! Я так р-рад!

Хруст его суставов, его скользкая от пота ладонь и затруднённое дыхание вынудили поторопиться. Я перехватил его руку выше к локтю и быстро, чтобы не прилипнуть к паутине, оттолкнулся от здания ногами. Опьянение окрылило, и я без труда перемахнул через себя, отпустил в полёте руку Ливия и приземлился на две ноги.

— Слава Прозер-рпине, что не забр-рала тебя с собою, мой др-ражайший… – рассыпался в комплиментах я, валясь к ногам Ливия. Я оглядел его, прикрыв глаз от рассветного солнца: – А как ты выбр-рался?

Ливий обаятельно улыбнулся, смущённо махнув рукой. На его тоге – ни следа от паутины, а сам же он был вооружён копьём Плиния. Алкогольная кровь прилила к щекам, и мне захотелось тысячу раз извиниться перед другом, что я бы никогда не сделал трезвым, но хруст ветки под паучьим гузном напомнил, что есть проблемы первостепенные.

Ливий успокоил меня жестом. Он вскинул копьё, присел, заведя гасту за спину, словно дикарь-охотник. Пологая крыша располагала к манёвренности, но я всё так же выписывал круги на ровном месте и показывал на монстра пальцем, оскорбляя его глупым чудищем, которое сейчас получит лезвием в пушистый лоб.

Ливий начал тушеваться и терять ориентиры. Я топнул ногой и, оградив рот ладонями, завопил как в ритуальную трубу:

— Вспомни злость!

Ливий бегло посмотрел на меня. Паук заверещал, готовясь к прыжку: я видел лишь его блестящую спину под чертой фронтона. Мышцы под лоснящейся шкурой предупредительно напряглись. Полностью я его так и не разглядел.

— Ливий, давай же! – Я топал. – Как ты метнул кинжал мне в ноги, когда я обвинил тебя в чёрной магии, помнишь, ну?

Растерянное лицо Ливия стало суровее и заострилось. Он, наверное, здорово на меня взъелся тогда и не простил до конца.

— Да! Да! Это оно, Ливий! Продолжай отдаваться этой ярости!

Он перевёл гасту на меня, и я сдался, икнув. Замахнулся и, развернувшись на пятках, с совершенным спокойствием отвёл руку и встал в безупречную позу.

Момент истины – и время растянулось, как паутина повсюду. Ливий замахивался. Монстр прыгнул, и я сумел мельком рассмотреть мощную головогрудь, переходившую в покатистое брюхо, и растопыренные лапища. Мой рот что-то выкрикнул, но вдруг в голове зазвучал девичий голос, совсем юный:

«Убирайтесь! Тут покоятся замученные дети!»

Ливий замер, сражённый. Он тоже услышал.

— П-паучиха говорит? – спросил я заплетающимся языком, а он лишь покачал головой.

Мы отступили. Отбежав на другой край крыши, дали существу запрыгнуть и подобраться к нам. Я увидел его во всей красе: рост в холке около шеста^[20], размах лап – два шеста; каждая из восьми конечностей – длинная и мускулистая, покрытая густыми волосками, отсвечивающими голубым. Паучиха, переливаясь на солнце оттенками синего, завизжала в наших умах так, что мы упали на животы, извиваясь подобно червям. Меня скрутило, как от болевого спазма, а чудовище повторяло лишь: