Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 86 – Эра Думер

Ливий счистил грязь с подковы и положил её рядом с удилами на ветхую тряпочку. Когда лар сказала, что я мыл полы в вилле куском пелёнки, в которую рабыня замотала новорождённого бастарда, я понял, чего она так взбесилась и напала на меня. И не осуждал.

Больше всего мы провозились в поисках удил и подковы, носителей которых – безупречных скакунов – обожали первые две жертвы. Они видели в животных друзей, и я представлял себе, как шестилетняя малышка чистила губкой шерсть гнедой красотки, а скудоумный, но добрый юнец носил воду, чтобы напоить их.

Трава колыхалась под дуновениями ветра. Солнце растягивалось вдоль широкого поля. Вдали зеленела тенистая полоска леса. Я разглядывал чистое небо, пока ноздрей не коснулся пьянящий смолистый запах.

В центре круга, выложенного камнем, разгорался можжевелово-кипарисовый костёр. Мы с паучихой встали по левую и правую руки от Ливия, который кидал в огонь щепотки трав, найденных в доме. Он начал шевелить губами – читал молитву. Я повторял за ним, но не воздерживался и приоткрывал глаз, чтобы подглядеть за ним.

«Признай, тупица… – диктовал я себе, – тебе не достичь того стана, которым обладает истинный Царь священнодействий. Ливий в этом ужасно хорош, а ты боишься признать поражение».

Когда Ливий воздал молитвы, то открыл глаза и сделал мне знак рукой. Я бросил в костёр замотанные в пелёнку подкову и удила. Пламя взметнулось к небу, обдав жаром. Дым почернел. Ветер усилился, зашуршал травой и потянул дым за собой, куда-то к морю. А после поток переменился и подул в противоположную сторону. Меня пробрала неясная дрожь: может, дети разлетелись на все стороны света.

Может, они вернулись домой. Через время обязательно упокоятся. Даже услышал отзвук смеха – звонкого и не извращённого годами и богатством. Однажды и мы с Ливием возвратимся в Рим.

«Со щитом или…»

Свет костра окрасил наши лица: я наблюдал за мерцанием в очах Ливия. В янтаре его радужек застывали и гасли искры, словно светлячки. Пахло хвоей, а от дыма слезились глаза.

«Я… я чувствую, что вилла опустела. Они ушли. Улетели. Простите».

У меня закололо в носу. Я поскрёб шрам на переносице и устало хмыкнул. Больше всего на свете мечтал лечь где попало и проспать до заката.

Но тень, что окутала нас следом, вышибла из лёгких воздух. Я крикнул что-то вроде: «Ложись!» и повалил Ливия в траву, накрывшись анкилом. В сознании что-то взвизгнуло – и зов этот был чужеродным. Два мощных хлопка крыльев и хруст разломанных костей. Я лежал на Ливии, украдкой дыша. Когда звук отдалился, я убрал щит и помог Ливию подняться на ноги.

— Сука! – Не отдавая себе отчёта, я вытащил из-за спины копьё Плиния и замахнулся.

Ливий схватил меня за львиную шкуру в попытке вразумить. Я не видел ничего вокруг себя, кроме чёрной точки в небе, что держала в мощных лапах паука. Прицелившись, я напряг мышцы и с разбега отправил гасту вслед за монстром.

Оружие показало себя идеальным для метания. Оно легко преодолело расстояние и пронзило птицу. Она разжала когти, и паучиха, поджав лапы, полетела вниз. Следом камнем рухнул и пернатый хищник.

— Пусть выживет! – с этими словами я побежал к предполагаемому месту падения.

Ливий не отставал. Когда мы прибыли, то обнаружили обездвиженное тело лара, застрявшее лапами вверх в кроне разломанной пополам ольхи – оно запуталось в собственной паутине и выглядело скорее мёртвым, чем живым.