Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 89 – Эра Думер

И мы начали терять высоту. Я и подумать ничего не успел, как небо перевернулось, поменявшись с низом местами. Ветер хлестал по лицу. Мы взлетели по невидимой дуге, на пике которой замедлилось время шутки ради, – птица сложила крылья, нас повело вбок, по диагонали, а после макушка чудища обратилась к земле, и мы мёртвой хваткой вцепились в перья, пытаясь избежать удара оземь.

Только знали – пустое. Погибнем.

698 г. до н. э., Квиринальский холм

– Дух захватывает! Ливий, смотри же! Рим как на ладони!

С возвышенности Квиринала открывался богатый вид на город. Крыши хижин, домусов, базарные тенты и разноцветные макушки золотило предзакатное солнце. Оно разбавляло вечернюю суету. Слева драгоценным диском сиял форум, вымощенный новой плиткой по приказу царя Нумы. Рыночная площадь гудела от пересудов: мелькали как простые туники плебеев, спорящих с торговцами на пёстрых диалектах, так и знатные горделивые особы в благородных тканях. Уныло качались повозки, гружённые товарами, а возчики бросали оглобли и, потирая лоб, собачились с теми, кто мешал проехать. Тянуло дымом из таверн и бань, свежим хлебом, майскими цветами.

Ливий с улыбкой глядел на небо, пока солнце не сменил диск луны, повисшей над пурпурной полоской заката. Мы сидели на нагретой траве, растягивая минуты блаженства, пока нас не хватятся дома.

– Сегодня ночь мертвецов, лемурии, помнишь? – Я лёг на сцепленные ладони к ногам Ливия, чтобы не пропустить момент, когда он заговорит. – Хозяину дома следует выйти в полночь из дома и бросать жертвенные бобы, приговаривая: «Эти бобы я даю вам и этими бобами выкупаю себя и своих близких». Запомнил? Повтори.

Ливий вытаращил глаза, вопросительно указывая на себя.

– А кто ж ещё! Наравне с Антонием ты хозяин домуса.

Ливий сокрушённо свалился наземь. Подперев голову, я навис над другом.

– Почти год прошёл. Кирка уже в мире мёртвых. Пора отпустить её.

Он почесал бровь и вздохнул. Развёл руками, делая печальные глаза, мол, не могу говорить – и всё.

– Ну, знаешь! – хитро улыбнулся я, потирая ладоши. – Прибегнем к опасному методу.

Короткая вспышка испуга, мелькнувшая на лице друга, искрой подожгла огниво моей шалости. Я скрючил пальцы и накинулся на Ливия с щекоткой. С гримасой застывшей улыбки он ёрзал по траве, оставляя на белой тунике зелёные разводы. В раже я забрался сверху и пресёк попытки бежать силой – к двенадцати годам я уже был здоровяком.

Когда мы оба выдохлись, я услышал лишь сбитое дыхание, подрагивающее в беззвучном хохоте. Ливий даже плакал со смеху, но звуков не издавал.

Мы покатились по пологому склону, шуточно сражаясь. Когда выдохлись, распластались под сливовым небом, ловя первые созвездия.

– Тогда я останусь с тобой на ночь, – предложил я. – Переведу грешным ларвам твои слова. Не делай такие глаза! Я за это время научился здорово тебя понимать.

690 г. до н. э., 7 марта, полдень???

Я со стоном разодрал глаза. Сухой рот потянулся в поисках глотка воды, точно у слепого котёнка – к материнской груди. Спутанность сознания изображала образ за образом – с вытянутыми губами я показался себе тухлым окунём на солнце. Голый и весь в испарине – в помещении стояла невыносимая духота, в которой мариновалась вонь пота и ржавой стали.