Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 90 – Эра Думер

Нашёл! Подмёрзший снизу графин, видать, от хлада спасительной влаги. Облизнувшись, я пополз к нему и протянул руку, но споткнулся обо что-то мягкое и свалился мордой в комья ткани. Разразился руганью и прикрыл один глаз, чтобы разглядеть. Пространство вертелось, как в танце салиев, хотя я сидел ровно. Разве что покачивался от тремора.

— Ливий, какого лемура мы здесь делаем? – спросил я, потеребив его за плечо.

В полумраке, с завешенными окнами, в окружении несчётного количества балдахинов, подвязанных золотыми шнурами, я пытался оценить обстановку. Небольшое помещение – пара шагов в ширину; циновка, устланная столь же противными красными тканями, круглый столик с залежавшимися фруктами и графином на стальном подносе. Подозрительная конура.

Сзади раздались шорохи, я вскочил, едва не опрокинув столик, и вооружился графином. Тут же усмехнулся своей глупости: я что, решил полить врага вином?

Но это был не враг.

— Ливий? – Широко распахнутыми глазами я скользнул с его макушки до пят и, клянусь девственностью Венеры, покраснел бы, будь помладше. – Прикройся хоть. Боги!

Я подобрал одеяло и подал обнажённому Ливию. Он укоризненно цокнул, заматываясь, и, как немой плебей на базаре, тыкающий в плесневелые помидоры, описал мой силуэт.

— Я вакхант, могу хоть в чём мать родила по улице пройтись! – фыркнул я и выпил из амфоры. Но тут же отхаркался, вытираясь ладонью, и с грохотом поставил посуду на место. – Дешёвое вино. Ну, твои предположения, где мы?

Ливий задумался. Ему, как и мне, по всей видимости, отшибло память. Что за напасть – воспоминания о вчерашнем дне, подобно следам на песке, заметал пустынный ветер. Подбирал в попытках воссоздать фрагменты памяти, но они рассыпались.

Пока я силился ухватиться за фрагмент памяти, разглядывал окружение. Когда я отодвинул штору и рассмотрел настенную живопись, вопросы отпали.

— Лупанарий. И как нас занесло к девам? – сдавленным голосом прошептал я, потирая шрам на носу.

Ливий не слушал меня – он приподнимал балдахины и рассматривал эротические изображения и надписи, которыми были размалёваны стены комнаты.

— Послушай, царёк, посрамился бы. – Я сцепил руки на груди, вздёрнув бровь. – Твоя обязанность – хранить целомудрие ради Царицы священнодействий, словно весталка.

Ливий покашлял в кулак и подтянул одеяло к животу. На его скулы пал коралловый румянец. Взлохмаченный, кожа истерзана страстными, пьяными поцелуями – и ему ведь, проклятому собственной красотой, шёл облик развратного прожигателя жизни. Я-то со своей рожей годился только для ритуальных побоищ со смертельным исходом.

Но Ливий Туций Дион состоял из другого теста – надкуси, и в рот польётся яд.

Ночная жрица, судя по всему, распробовала нас обоих.

— Расслабься. – Я смягчил голос, завидев, как помрачнел Ливий. – О твоём порочном секрете никто не узнает.

Изнывая от жары, обмахнулся и вдруг, как ужаленный, подпрыгнул.

— Ливий, – произнёс я не своим голосом, – если ты спал с другой стороны, то… о когоя споткнулся?

Он предположил, что под одеялом дева: изобразил в воздухе грудастый силуэт. Согласившись, я опустился перед предполагаемой девой. Она лежала на боку, судя по выпирающему плечу, которое я сжал со словами:

— Красавица, очнись.

Никакой реакции. Я переглянулся с Ливием, он пожал плечами и кивнул на одеяло.