Книга Вторичка, страница 183 – Эра Думер

Я не помнила этой фотографии. Мы никогда не были в Анапе, потому что папа, будучи известным фотографом, возил нас по западным странам на свои гастроли – в этом возрасте я летала в Испанию. Никак не могла взять в толк, как зеркало в принципе оказалось здесь, посреди запущенной территории бывшей фабрики. Осмотрела его со всех сторон: фото выцвело, потому что достаточно долго пролежало посреди грязи и снега. Но я не видела этого предмета ранее: ни я, ни родители, не бывали на заброшке когда-либо. Меня здорово напугала эта находка.

— Плохая примета – смотреться в разбитое зеркало, – пробубнила я и раскрыла его.

Стоило мне это сделать – реальность поплыла перед глазами. Я встала на негнущиеся ноги. На фабрике пооткрывались все двери, задрожали и разбились оставшиеся стекла. Одно слово приходило мне на ум – слово «якорь». Я нащупала якорь Седьмого этажа. Что? Какого этажа? О чем я?

Затрепетала и отворилась калитка служебного помещения бытовки. Я похлопала себя по щекам, не веря своим глазам. Ди катала части снеговика вдалеке, не обращая на меня внимания. Она словно не замечала аномальной обстановки. Я сжала в руке зеркало, шагнула к распахнутой двери, стиснула зубы, утешая сердце, – все хорошо, ведь чуяла, что что-то не так! – и вошла в новое пространство.

Передо мной расстилался городок, усеянный техногенными отходами и мусором. Как будто кто-то оставил его в запущенном состоянии после насыщенной жизни. Магазинчики напоминали выцветшие картины американских ретро-реклам. Большинство зданий были покрыты слоем пыли и грязи, а витрины заколочены рекламными щитами на непонятном языке, рассказывающими о товарах, которые уже давно перестали существовать.

— Эй… Есть кто? – Я двинулась вдоль пустынной улицы.

Ветер ворошил бумажный мусор. Звезда, напоминавшая наше солнце, опаливала землю. Среди руин обнаружила открытый магазинчик. Стеклянная дверь распахнулась – вышел молодой блондин, держа руки в карманах кожаной куртки. Я не отрывалась от его лица: лазурные глаза, острые скулы, зачесанные волосы – меня окутало дежавю.

Ощупала в кармане зеркало, и все вдруг встало на свои места. Водопадом хлынули воспоминания: о песне, что играла из «Мерса», пока бог-ликвидатор расправлялся с бандитами, о мутантах-поездах метро, о карусели на цепочке, о Соборе в Барселоне, о значке футбольного клуба, о поцелуе в кабине экипажа эйрбаса, о любви в Архиве Земли… Меня обманули. Сыграли в игру, где я не сильна в правилах, и отмотали время, чтобы возродить последнего человека, а вместе с ним остальной мир.

Я отшатнулась в помутнении и прикрыла губы, а парень посмотрел с вызовом, изогнув бровь, и спросил:

— Че ты тут ошиваешься, деточка?

— Я же Вера. – Приложила к груди кулак, сжимающий зеркальце. – Т-ты, ты не помнишь? Ян… Ян!

Я бросилась на шею, обнимала, целовала в немые губы. Оторвавшись, слезно проголосила:

— Я люблю тебя! Мне тебя не хватало, не до конца забыла тебя! Искала среди чужих лиц только твое – столько лет!

Бог поглядел отстраненно. Его будто хватил удар: напарник выставил руку, и я увидела, что он не носил знаков Хаоса, Порядка и арочных переходов. Я запаниковала, пока мой возлюбленный трясся в конвульсиях, закрыла рот, в панике ища, чем остановить припадок. Из магазина выбежала брюнетка, кинулась к Яну, обхватила его щеки руками в кружевных перчатках и поймала взглядом блуждающие глаза: