Книга Чинители. Вокзал, которого нет, страница 25 – Александр Матюхин

Она задумчиво посмотрела на дверь за нашими спинами. Сквозь мерный шум колёс были слышны другие звуки – разрушения. Бродяги продолжали бесноваться.

— Позвольте представиться, – сказала женщина. – Я Варуна, чинительница высшего порядка, наблюдающая за линиями судеб и дорогами жизни на конкретно вверенном мне участке железнодорожного полотна Изнанки. Чтобы хозяева поездов добирались вовремя, чтобы судьба завершилась как надо и чтобы никаких происшествий и случайных мышат. И тут вы. Живые души строго запрещены на пути следования на Вокзал, которого нет. Это, если хотите, опасно, страшно и грозит последствиями.

— Какими последствиями? – спросил любопытный Макс.

— Терминация всего. То есть уничтожение, разрушение, ликвидация, конец этого мира, завершение, прерывание, катастрофа…

— Мы осознаем вину, больше так не будем, можно нам высадиться? – перебила Надя. – А то бабушка будет очень злиться.

— А кто ваша бабушка?

— Наша бабушка повелительница прошлого Петербурга. Отвечает за память о городе, повелевает чинителями второго порядка, которые латают швы времени, и ещё хорошо знакома с большой белой рыбой!

— С большой белой рыбой? – эхом повторила Варуна. – Той самой, которая?..

— Вот именно.

— У неё в пасти…

— Миллион ледяных зубов, ага.

— И ещё она…

— Точно-точно. Её сложно найти, легко потерять и невозможно забыть, – сказала Надя уверенным тоном (а ведь всем известно, что уверенный тон – это половина успешного дела). – Поэтому нам бы как-нибудь незаметно высадиться и вернуться к бабушке, пока она не подняла шум. Заодно предотвратим эту вашу терминацию. Мало ли что.

Надя, конечно, умела преувеличивать.

Варуна задумчиво потеребила подбородок острыми коготками.

— Если бы всё было так просто, – сказала она некоторое время спустя. – Я бы с удовольствием высадила вас сразу же. Но поезда, следующие на Вокзал, которого нет, просто так ничего не отдают.

— Что это за Вокзал? – спросил я.

Варуна хотела ответить, но в это время двери распахнулись и в вагон ввалились бродяги.

Они снова закутались в свои потрёпанные телогрейки и спрятали молотки. Лица блестели от пота. Грязь стекала с подошв ботинок на пол.

— Дезинфекция идёт по плану, – сказал Урос и облизнул губы раздвоенным языком. – Прошу занести в протокол.

— Очищение первой стадии завершено, – сказал Борос карикатурно важным тоном. – Переходим к стадии номер два.

Оба лыбились. А потом совершили вот что: вышли между вагонами, легко и непринуждённо подняли два металлических листа, будто занимались подобным много-много раз, одновременно запустили руки вниз – в грохот, лязг и ледяной ветер – и без видимых усилий отцепили разрушенный вагон. Тот с грохотом отъехал по рельсам, теряя скорость. Расстояние между нами и вагоном стремительно увеличивалось. Передо мной открылось огромное заснеженное полотно от горизонта до горизонта. Вдалеке серое небо соприкасалось с полосой снега. Справа и слева сквозь сугробы иногда проскальзывали чёрные линии рельс, то переплетающиеся между собой, то разбегающиеся в стороны.

Впереди (а вернее, получается, позади) ярко вспыхнуло, ветер взвился, вспучив снежную пелену жёлто-красным свечением. Донёсся грохот взрыва. Чёрные вихри дыма в ускоряющемся далеке́ поднялись в воздух, а в стороны разлетелись горящие обломки. Они падали в снег, оставляя дымящиеся борозды. Паровоз же мчался вперёд, словно пытаясь как можно быстрее спасти нас от этого ужасающего видения.