Книга Уна, страница 111 – Тамара Михеева

Он был у родителей первенцем, и назвали его по традиции в честь деда по отцовской линии, а уж коль дед его был пришлым человеком, то и имя ему досталось будто бы чужое, из других земель, из чужой жизни. Родители и младшие братья называли его на свой лад – Севруджи, но бабушка всегда выговаривала четко: Сергей. Не оттого ли всю жизнь чувствовал он себя неуместно в родной деревне, в родном Краю? Всегда рвался куда-то… Он уехал учиться в ближайший большой город, когда ему было пятнадцать, через год его забрали в Университет. «В ближайший город, – усмехнулся Алехин, – два часа вертолетом и три дня на санях по бездорожью». Тогда ему казалось, он вырвался из плена.

Алехин вспомнил, как трудно было каждый раз решиться на поездку домой. Найти транспорт, договориться, преодолеть огромное расстояние… Он ездил домой, только когда тоска хватала за горло, когда сил не оставалось находиться в плоском мире, когда начинали болеть пальцы от желания погладить дерево. Он приезжал домой и первым делом падал лицом в снег, радуясь, что чувствует, как горит лицо, он нянчил новорожденную сестренку, ощущая тяжесть ее тела, ее запах, объедался бабушкиными пирожками, дурачился с братьями… Он думал иногда: обиделся бы отец, если бы узнал, что он переделал отчество, сделал проще и понятнее?

Сейчас он может попасть домой в любую секунду, стоит только открыть нужную дверь. Но все равно почему-то не идет туда. «Надо учиться расслабляться, надо учиться делегировать», – говорил ему Мурашкин. Надо. Но он не умеет до сих пор.

Вдруг он заметил какое-то движение за окном и целую долгую-долгую минуту сидел и смотрел, как капли сбегают по стеклу, и даже не сразу смог вспомнить, что это называется дождем. Неспешный дождь – здесь, где всегда одна и та же погода, теплая и ясная? Алехин сорвался с места, рывком открыл окно и прямо через него вылез в сад, будто испугался, что дождь закончится, пока он бежит на улицу через двери и коридоры.

Он подставил лицо прохладным каплям, вытянул в стороны руки, распахнул ладони. Дождь! Прикосновение, ощущение, тактильность – он помнит, он чувствует, он здесь, он живой. Счастье, ради возвращения которого он и торчит безвылазно в ШДиМ, Арс увяз в холмах, а Настя ушла через озеро Тун в другой мир навсегда.

«Надеюсь, Мии не будет одиноко там, в Краю, когда мы наконец ее отправим… Странно, что ей так трудно даются языки, что она никак не может освоить программу, а путь сюда нашла легко», – подумал Алехин, ловя дождь языком. Он прикинул, сколько лет сейчас сестренке. Получалось пятнадцать. Смешливая она, слушает так внимательно, кто бы что ни рассказывал… «Надеюсь, они с Мией подружатся».

* * *

Далеко-далеко у окна в огромном дворце сидела молодая королева с железными руками. Она смотрела на город, простиравшийся внизу, у подножья холма, и теребила неловкими железными пальцами крупные бусины четок. Лицо ее было печально. На столе высилась внушительная стопка бумаг. Каждый лист нужно прочитать, понять, подписать. Своей собственной рукой. Вот этой непослушной, тяжелой рукой из железа.

Дверь бесшумно отворилась, но королева услышала, обернулась. Новый главный советник Бривс поклонился, сказал:

— Ваше Величество.

Королева смотрела на его красивое благородное лицо. Преданный Бривс, умный Бривс, все схватывает на лету, самую суть, не распыляется на мелочи, чувствует наперед, откуда подует самый сильный ветер… Не Тэлль. Всего лишь Бривс.