Книга Уна, страница 35 – Тамара Михеева

И Эльмар продолжил рассказ про девочку Мию, которая отдала ему лодку и волшебного тулукта и благодаря которой он смог вернуться домой. И я бы поверила его бодрому голосу, если бы не тоска в глазах. Эльмар не жалел о своем выборе, он жалел, что не уговорил Мию плыть с ним.

Книта: Она знает?

Ралус: Нет. И не должна узнать.

Книта: Почему? Ралус, это жестоко!

Ралус: Жестоко давать ей повод задуматься, почему мир так ужасен, почему она росла одна на пустом острове со стариком, который ненавидел ее, и почему тот, кто знал об этом, тот, кто мог ей помочь, самый близкий ей человек, осмеливался являться к ней лишь раз в полгода, чтобы привезти то малое, что удалось собрать у добрых людей! Я не смог защитить ее от ненависти Семи островов, обрек на холод, на несчастное детство, и теперь Хранитель холмов говорит, что если она не отогреется…

Книта: А что ты мог сделать?

Ралус: Не знаю, Книта, тогда мне казалось, что это единственный выход, но теперь… Если бы старик не умер внезапно, то где бы жила до сих пор Уна? Я уговорил сам себя, что другого выхода нет, что она должна жить там и мучиться, а выход нашелся бы! Просто я испугался за нее и…

Сначала Книта молчала, а когда заговорила, голос у нее был горче нашей островной ягоды.

Книта: Никогда тебе не прощу, что ты ее там оставил, прятал так долго, что не нашел меня, ничего нам не сказал.

Ралус: Я знаю. Но я боялся. И был уверен, что так нужно.

Книта: Нужно?

Ралус: Она пряха, Книта!

Я зажала уши руками и выбежала из дома. Пряха, пряха, пряха! Я не могу больше это слушать, у меня разорвет голову! Что за пряха, зачем они меня так называют, почему это так важно для них? Почему я? Что я должна делать? Жить на Веретене вечно? Меня отправят обратно? Чего они от меня хотят?

Выскочив за порог, я врезалась в Эльмара.

— Эй, потише, сестренка! Что это с тобой?

И только тут я поняла, что услышала невероятное. Да, Ралус не сказал напрямую, но ведь и так ясно, да? Я просто не давала себе разрешения думать об этом, но ведь только слепой мог не увидеть! Лита – видела.

— Ралус – мой отец.

Эльмар нахмурился, глянул в глубь дома.

— Кто тебе сказал?

— Твоя мама говорила с ним на кухне, а я подслушала.

— Подслушивать плохо.

Я удивилась. Почему плохо? Я все время подслушиваю за птицами, за деревьями, как ругаются собаки, разговаривают люди, как скрипят пол и стулья, трещит огонь в печке и воет ветер. Я столько всего узнала, подслушивая чужие разговоры! И ведь они сами мне все время говорят: слушай мир, ты пряха, это твоя обязанность. Ралус говорит…

Я прошла мимо Эльмара. Мне надо к морю.

— Уна…

Он удержал меня за локоть, и я подняла на него глаза.

— Уна, слушай, я ничего не знаю о твоем отце, но я могу рассказать про твою маму. Правда, сам я мало что помню, но мама с папой много про нее говорили. Рассказать?

Я кивнула.

Мы обогнули дом. Если бы на Патанге выживали растения, тут росли бы деревья. Но растения чахли здесь так же, как и на всех семи островах. Поэтому посреди сада лежал огромный камень, он переливался сиреневым и зеленым. Мы сели на одну из четырех скамеек, что стояли вокруг камня, и сначала молчали, глядя на море, что плескалось далеко внизу.

— Твоя мама была очень красивая, – сказал Эльмар. – У нее были белые волосы и большие глаза, серо-голубые, как море на рассвете. Она любила петь.