Книга Лита, страница 104 – Тамара Михеева

Лангур пожал плечами и улыбнулся Лите:

— Нам не хватало того, кто поведет в бой.

Лита не сразу поняла, что он имеет в виду, но эти двое смотрели на нее слишком уж выразительно.

— Что? – спросила она.

— А теперь ты у нас есть, – сказал Лангур. – Та, что пришла из леса с Тимирером в облике пса с сиреневыми глазами. Та, что помогает начаться новой жизни. Та, что разговаривает с ветром.

И он вдруг встал перед ней на одно колено, прижав ладонь ко лбу:

— Я клянусь тебе в верности, Тимирилис, и пойду за тобой в любой бой.

— Но я…

Разве она может вести за собой Лангура и всех этих мужчин? Что она знает о войне, об урфах, о жизни? Он даже не говорит ей, что означает это слово, которым он вздумал называть ее. Она, конечно, понимает, что оно как-то связано с богом ветров, но… В растерянности Лита посмотрела на Харзу.

— От меня не дождешься, – весело прошептал он, но подошел, взял ее руку и положил ладонь на голову Лангура.

— Я не знаю, что мне делать, Лангур, – пробормотала Лита, стараясь остановить пальцы, которым хотелось перебирать эти солнечные кудри.

— Прими мою клятву, Тимирилис. Прими мою верность.

— Я принимаю.

Они ждали урфов, наточив мечи, топоры и смастерив каждой женщине лук. Ждали, что они придут голодные, злые, беспощадные. Ждали у главной деревни Озерного предела, самой богатой и большой. Она называлась Свила и стояла в стороне от дороги, за огромным озером, окна ее отражались в спокойной ласковой воде. Лита и ее крохотная армия приплыли в Свилу на лодках и сразу же начали готовиться к битве. Но прошел день, два, неделя, Лита приняла двоих младенцев, девочку и мальчика, косогоры окрасились желтым – это распустились мелкие цветы, что росли на проталинах и помогали заживлять раны, отец говорил, что это любимый цветок всех богов, у него было какое-то правильное название, но Лита позабыла его, а здесь все называли их веснянками, – и Лита собрала их в больших количествах, ожидая много раненых.

И вот однажды ночью они проснулись от зарева и запаха дыма, который принес ветер с того берега озера, а потом оттуда приплыла женщина. На щеке ее алел кровоподтек, она, задыхаясь, рассказала, что урфы пришли и сожгли дотла две деревни на том берегу. Что они забрали все, что было, и ушли дальше, в горы. Она чудом выжила: притворилась мертвой, всю ночь пролежала под телом своей убитой матери, а на рассвете бросилась в воду. Ее заметили, но догонять не стали.

Лангур был темнее тучи. У Литы ком застрял в горле и мешал говорить. Харза с Тордьеном уплыли в сожженные деревни. Свила зажгла поминальные костры.

— Почему они не пришли сюда? – спросил Тонта. – Ведь мы их ждали.

Лангур только головой мотнул. Не все ли теперь равно? Но Лите этот вопрос не давал покоя. Она еще раз поговорила со спасшейся девушкой, снова и снова просила ее вспомнить: точно ли урфы ее заметили? Догоняли? А когда бросили погоню?

— Так сразу, как я в воду плюхнулась, так и бросили. Стояли на берегу, топорами своими трясли и кричали.

Девушка заплакала, но Лита только и смогла, что погладить ее по плечу. Ей нечем было ее утешить. Потом она пошла к старейшине Свиле. Выяснила, что урфы разграбили эту богатую деревню лишь однажды, несколько лет назад.

— А как они пришли? Переплыли озеро?

Свила задумалась.