Книга Лита, страница 106 – Тамара Михеева

Вечером, сидя у костра рядом с Лангуром, который строгал стрелы, она снова спросила:

— Что за слово вы повторяете все время, когда обращаетесь ко мне?

— Тимирилис – так мы зовем тебя.

— И ты первый начал, еще там, на тималу. Что же это значит? Скажи наконец, пока я не решила, что вы зовете меня старой каргой.

Лангур рассмеялся, а потом сказал:

— Это староальтийское лесное наречие. Твое имя означает «зовущая ветер».

— И почему же ты меня так назвал, а остальные подхватили?

— А ты не заметила, что ветер всегда на твоей стороне? Твои стрелы бьют без промаха, будто сам Тимирер несет их, а перед каждой битвой ты обнимаешься с деревьям, – улыбнулся Лангур. – Они думают, что ты возлюбленная бога Тимирера, а деревья дают тебе силу.

— Я и с Солке обнимаюсь, – проворчала Лита. – Как будет на лесном наречии «обнимающая собак»?

Они посмеялись, но Лангур все-таки объяснил:

— Здесь верят, что деревья – дети Геты и Тимирера, ведь они растут из земли и достают до неба. Твои стрелы всегда летят в цель, ты помогаешь роженицам, облегчаешь их боль. Для всех нас это проявление божественной силы.

— Разве ваши женщины не умеют принимать роды? – покачала головой Лита. – Как-то же вы справлялись до меня.

— Да, но ведь ты еще и слышишь, чувствуешь, когда нужна помощь, и у тебя не умерла ни одна роженица, ни один младенец.

— Мне просто повезло, Лангур. Не так уж много родов я приняла, чтобы говорить, что это какой-то дар.

— Ну, мы верим в другое. Верим, что это бог ветров, неба и простора дает тебе силу, Тимирилис. И у тебя пес – воплощение Тимирера, ведь не просто так он пришел к тебе. Поэтому позволь нам называть тебя так.

— Мне нравится мое имя…

Лангур взял ее за руку:

— Это большая честь – получить имя от народа. Не отказывайся от нее. Тем более если хочешь повести людей за собой сражаться с урфами.

Лита кивнула. Кажется, она поняла, о чем он. И сразу вспомнила имя отца, полученное им от народа в суровое время, в дни голода и беды. Она хотела спросить, что ей делать теперь со своим именем, но под руку ей ткнулся Солке, гавкнул, и тут же раздался крик:

— Чужаки!

Их было двое – юноша и девочка. Юноша все время пытался прикрыть собой девочку, будто был ее стражем. «Или очень сильно любит ее и знает, как защитить». Девочка – худенькая, рыженькая, с россыпью веснушек по всему лицу, рукам и даже острым плечам (вот уж кого Рал расцеловал при рождении!), торчавшим в прорехе странного платья, словно сделанного из мешка, – смотрела на Литу такими испуганными глазами, будто перед ней предстал сам Дот. Чужаки выглядели очень уставшими и обессиленными. И не понимали ни слова по-альтийски. Лита велела дать им умыться и поесть. Было ясно, что никакие это не урфы и не шпионы Первого совета, что они попали в беду. На плече у юноши была разорвана рубаха и пузырился ожог. Лита потрогала покрасневшую кожу вокруг него, юноша сцепил зубы. Он был ненамного старше Литы, но казался опытным воином: выправка, выдержка, готовность прикрыть свою веснушчатую подружку… Надо успокоить их, объяснить, что здесь им не причинят вреда.

— Я – Тимирилис, – показала она на себя, впервые назвавшись именем, которое дали ей здесь, будто спряталась.

Девочка через силу улыбнулась, показала на себя:

— Рия, – а потом на юношу: – Глен.