Книга Наследница древней крови, страница 2 – Ольга Рычагова

— Мам, чем тебе не санаторий? Вдали от суеты. Вы же с папой давно хотели вырваться из городской круговерти.

Домик располагался на окраине леса. Со всех сторон его обрамляли деревья, будто живая изгородь. А внутри стоял небольшой двухэтажный кирпичный домишко. По сравнению с коттеджами, которые находились поодаль от моей новоявленной собственности, конструкция казалась игрушечной. Скорее бы дому подошло название гостевого, но при этом он был довольно основательный, выполненный из коричневого кирпича с отделкой из каменного декора возле крыльца и по бокам здания. Это придавало ему особый шарм. Строение чем-то напоминало готическую постройку. Казалось, рядом не хватало башен с высоченными шпилями. А вот внутреннее убранство дома было очень простым. Лаконичная простота или, как сейчас принято называть, минимализм. Вроде бы есть всё необходимое и нет ничего лишнего. Во всём была видна рука хозяина. На кухне стоял самодельный дубовый стол с такими же самодельными стульями. Это напоминало сказку «Три медведя». Казалось, сейчас выйдет Михаил Потапыч и грозно спросит: «Кто, кто сидел на моем стуле?» Я невольно улыбнулась своим мыслям. Возле мойки красовались кухонные шкафчики, сделанные под старину. В середине гостиной на первом этаже разместился каменный камин. На втором этаже возле винтовой лестницы располагался небольшой санузел. А рядом находилась уютная спаленка с прикроватным трюмо, шкафом и огромной самодельной кроватью, занимающей большую часть комнаты. Над изголовьем свисал плотный непроницаемый для дневного света балдахин. Под кроватью и ещё в нескольких местах почему-то обнаружились клочки шерсти, хотя самих животных в доме не наблюдалось.

— Даш, я боюсь оставлять тебя здесь одну. Ну как ты будешь добираться до института?

— Папа, ну здесь же рукой подать. Это же коттеджный поселок. Пусть дом и стоит на отшибе. Вон, смотри: из окна проглядывается остановка. Да и пешком до института минут двадцать ходьбы быстрым шагом.

Честно сказать, мне самой почему-то было жутковато находиться в доме. Но где наша не пропала. Это мой дом. Я твердо решила, что привыкну.

Отпуск родителей подходил к концу. Тогда же стало известно о моём зачислении. Пожалуй, только мои заверения, что при первых сложностях я перееду в общагу, смогли успокоить родителей. Прикупив самую необходимую технику, папа с мамой, смирившись с неизбежным, всё-таки уехали домой в свой родной Новосибирск.

* * *

Засыпать одной в доме было страшно. Я с полчаса болтала с подружкой по телефону, а потом взялась пролистывать так и не дочитанный когда-то романчик. И сама не заметила, как провалилась в тревожный сон.

Съёжилась от резкой боли. Казалось, будто кто-то засунул иголки под ногти. Пальцы покраснели и раздулись. В глазах потемнело. Выворачивающая на изнанку опустошающая боль, кажется, ощущалась каждой клеточкой тела. Время тянулось вязкой патокой, плавясь вместе со мной в агонии, а потом будто бы схлопнулось, и боль начала отступать. Я стояла на лесной опушке, жадно втягивая студёный воздух, остужающий изнутри бушующее пламя. Вернее, как будто это была и не я вовсе. Зрение и нюх обострились. Дурманящий запах свежей травы кружил голову. Впереди показалась воображаемая полянка, которую я уже видела во сне не один раз, и стая. Огромная стая лис. Сколько же их здесь. Словно вторя моему смятению, лес зашумел. Холодок прошёлся по позвоночнику. Теперь порывы ветра, будто предупреждая об опасности, пробирали до костей. Та, кем я была в этот момент, ёжилась на холодном ветру. «Сверху!» — выкрикнул кто-то. Я со всей прыти рванула вниз и проснулась. В доме было тепло, а меня бил озноб. Укутавшись в теплое одеяло, я так и пролежала до самого утра, пытаясь согреться и взять себя в руки.