Книга Наследница древней крови, страница 3 – Ольга Рычагова

* * *

Яр

Мир не такой, каким кажется. Если вы не знаете о чем-то, не значит, что этого нет…

Я Яр Эргелиос из клана Эргелиос. Наследник древнейшей крови.

Получеловек-полузверь. Сородич серых древесных лис. Мирозданию зачем-то понадобилось создать таких, как мы. Слияние зверя и человека давало много преимуществ, даря человеку сверхвозможности, долгоденствие, силу и быстроту реакций. Сильнейшие брали под контроль территории лесов, становясь царями зверей. Слияние было очень болезненным. Зверь принюхивался, подкрадывался к коже, царапал. Чувства обострялись. Звуки, доносящиеся за километр, давили на уши. Голод пробуждал инстинкты. Жар разрастался изнутри, учащая сердцебиение, заставляя кровь растекаться по венам с запредельной скоростью. Боль выворачивала на изнанку. Зверь пытался поглотить, растворить в себе. Сознание то и дело уплывало. Так бывает не у всех. Чем сильнее зверь, тем тяжелее слияние. Мой отец — в прошлом Альфа клана Эргелиос. Я наследник. Первенец, сильнейший из сильнейших. После слияния первенцы выживали не все. Бывали случаи, когда наследники древнейшей крови увозили своих чад подальше от зова и от леса, чувствуя, что первопотомок не сможет принять зверя. Благо, что кровь пробуждалась не раньше подросткового возраста, давая возможность выбора.

Не удивлюсь, если у всего человечества есть вторые ипостаси, о которых просто забыли, отдаляясь от мест силы, или инстинкт самосохранения заблокировал их, подчиняясь борьбе за выживание.

Дарья

Следующие две недели пролетели на одном дыхании. Такое скопление творческих людей можно встретить, пожалуй, только в институте культуры: дизайнеры, музыканты, актеры, режиссеры, сценаристы, хореографы. Помимо основной специальности, можно было попробовать себя во всех амплуа. Я растворилась в атмосфере происходящего. Да и само место просто уникальное. Целый студенческий городок с живописной территорией. После занятий хореографией мы на трясущихся ногах добирались до ближайших лавочек и подолгу там засиживались, любуясь природой. Как-то очень быстро получилось сдружиться с одной девочкой. Мы были чем-то неуловимо похожи. Не столько внешне, хотя излишняя худоба делала телосложения одинаково хрупкими. Основное сходство было всё-таки в пластике. В плавных отточенных движениях. Казалось, будто мы заводные куклы, выпущенные с одного конвейера. Хореограф, пожалуй, первый заметил это сходство и уже на первых парах продумывал постановки с синхронными элементами, где мы с Натали должны были стоять в первых рядах.

Парней в институте было, казалось, в два раза больше девчонок. От них во всём чувствовалась колоссальная поддержка. Они видели в нас не только симпатичных однокурсниц, но и единомышленниц, напарниц, помогающих осуществить задуманное.

Одного из одногруппников звали Артем. Кареглазый брюнет помимо симпатичной внешности обладал незаурядным чувством юмора. Виртуозно играл на гитаре, при этом почти не имел голоса, а может, попросту дурачился. Он каждый день пел нам с Натальей импровизированные серенады и сочинял забавные стишки про одногруппников. Да ладно одногруппники — его чувство юмора распространялось также и на преподавательский состав. Он то рассылал профессорам СМСки с просьбой: "Папочка (или мамочка), срочно положи пятьсот рублей на этот номер". И однажды даже получил желанный платёж с подписью: «Отдашь со стипендии или отработаешь натурой с процентами», то писал шпоры на купюрах, которые при попытке их изъятия называл взяткой. После чего гоготала, наверное, уже вся аудитория. А однажды, явившись на лекцию с перегаром, который учувствовал профессор по психологии, устроил дебаты, воспевая коньяк как напиток богов. А на реплику о том, что коньяк посреди недели — это нехорошо, заявил, что коньяк — это отлично. И не только посреди недели, а всегда, и особенно на экзамене.