Книга Только он!, страница 96 – Ольга Кабацкая

Вот только легче ему не становилось. Прошло почти два часа, до того момента, как Никитка перестал капризничать. Нет, температура сбилась быстро, но вот слёзы никак не желали прекращаться. Сына качала и я, и Стужев – не помогало. Как и включённые мультики, как и все игрушки, что мы достали.

Никитка продолжал хныкать даже когда мы оба улеглись с ним на кровати, пытаясь отвлечь хоть чем-то.

Не могу точно сказать, что в итоге сработало. На часах было почти шесть утра, когда сын спокойно засопел, сжимая в пальчиках своего слоника.

— Переложить его в кроватку? – едва слышно уточнил Лёша, как и я, не отрывая взгляда от Никиты.

— Не надо, – так же тихо ответила ему, едва касаясь тыльной стороной ладони его лобика. Температуры не было. – Боюсь, что проснётся.

— Часто болеет? – поинтересовался Лёша, осторожно вытягиваясь на кровати, устраиваясь поудобнее.

— Бывает, – прошептала я, осторожно подтягивая к себе подушку и устраивая на ней голову. – Ненавижу такие моменты. Ему плохо, а я ничего не могу сделать. Только ждать, когда подействует лекарство.

Это ощущение беспомощности душило. Заставляло себя чувствовать бессильной.

— Ты хорошая мама, – прошептал Стужев, переводя взгляд с сына на меня. – Можно я останусь?

Признаться честно, у меня и мыслей не было о том, чтобы попросить Лёшу уйти.

— Боюсь, что если встану, случайно разбужу Никиту, – нашёл он повод.

— Будить Никитку нельзя, – выдохнула я, нащупав рукой ножку сына и прикрывая глаза.

— Не поняла, – прошептала я, нащупав рукой что-то пушистое на том месте, где должен был лежать Никитка. – Людовик…

Рыжий развалился на спине, демонстрируя внушительное пузо.

Попыталась перевернуться, но поняла, что не могу это сделать.

— Стужев, – толкнув его локтем, я попыталась убрать от себя руку обнимающего меня со спины мужчины.

И не просто обнимающего. Горячая ладонь по-хозяйски залезла под футболку, удобно устроившись на животе.

— Тихо, – сонно отозвался Лёша, прижимая меня ближе к себе и напрочь игнорируя попытки скинуть с себя его лапищу. – Никитка в кроватке. Он проснулся, температуры почти не было. Мы позавтракали, переоделись и легли досыпать.

— Что значит, температуры почти не было? – уточнила я, приподнимаясь на локте и смотря в сторону детской кроватки.

Никитка действительно спокойно спал. И как я умудрилась не услышать ничего? Хотя… учитывая почти бессонную ночь, оно и не удивительно.

— Это значит, что она была незначительной и Наташа сказала, что ему дать, – с зевком отозвался Лёша, прижавшись лбом мне в макушку. – Саш, не мешай мне самообманываться. Можешь спокойно полежать?

— Что, прости? – у меня получилось обернуться на него.

— Самообманываться, – повторил он, не открывая глаза. – Мы спим, у нас всё хорошо. Настолько хорошо, что я даже этого засыху с кровати не прогоняю. Очередные ботинки на выброс… да и плевать. Ты такая теплая…

— Я тебе что, подушка-обнимашка? – поинтересовалась, пользуясь случаем и рассматривая его лицо.

Маленький шрам над верхней губой, родинку над левой бровью…

С трудом подавила желание провести пальцами по Стужевской щетине, прекрасна зная, как она будет покалывать кожу.

— Ты любимая женщина, – я сдавленно крякнула, когда Лёша буквально подгрёб меня под себя, уткнувшись носом мне в шею.