Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
— Генератор держит нагрузку, — Шелест посмотрел на механика. — Иди наверх, к Васиной. Проверь состояние тепла в жилом блоке. Я остаюсь здесь контролировать уровень в расходном баке. Барышев кивнул, с трудом поднимаясь с колен и опираясь на свой рожковый ключ. — Понял, Марк, — хрипло бросил он, направляясь к лестнице. — Держим периметр до рассвета. На циферблате командирских часов фосфорный контур стрелок отсчитал 05:15. В кают-компании первого этажа тусклый свет сорокаваттной лампы накаливания выхватывал из полумрака длинный сосновый стол. Металлический абажур отбрасывал четкую круговую тень на столешницу, разделяя пространство на две половины: в тени лежали разрозненные тени предметов, на свету разворачивалась жесткая механика процессуального оформления. Шелест сидел во главе стола на деревянном табурете. Его правая рука, туго затянутая чистым слоем белого бинта поверх болезненного ожога, лежала на краю столешницы ладонью вверх; пальцы сохраняли полусогнутое положение, не позволяя полностью разжать кисть. Левой рукой он удерживал серую шариковую ручку из полистирола. Перед ним выстроился ряд вещественных доказательств, разложенных по порядку номеров в соответствии с правилами описи следственного изолятора: Вещдок №1: Двухкилограммовый граненый цилиндр из корабельной латуни — балластный груз глубоководного батометра Рюттнера №2, извлеченный из смывного бачка санузла. На сухих гранях под светом лампы отчетливо блестели бурые микрочешуйки запекшейся крови и три коротких седых волоса жертвы. Вещдок №2: Герметичный полиэтиленовый пакет с пятьюстами тысячами рублей пачками по пять тысяч, скрепленными банковскими бандеролями РКЦ Новой Ладоги от 14.11. Вещдок №3: Складной монтерский нож Барышева в чехле из пленки, на клинке которого сохранился сухой известковый налет от разрушенного косяка кабинета начальника станции. Вещдок №4: Фрагмент синего синтетического трикотажа модели «Norfin Cosy Line» с плоским серым швом и фрагментом термопечати, снятый с анкерного штыря вентиляционной шахты. Вещдок №5: Обгоревшие остатки государственного акта токсикологической экспертизы с поддельными подписями и затертыми цифровыми показателями ПДК. Шелест вывел на чистом листе вахтенного журнала шариковой ручкой: «ПРОТОКОЛ осмотра, изъятия и предварительной фиксации следовой картины на месте происшествия. Дата: 20 ноября. Время начала: 05:15». Напротив него, зажавшись в угол деревянной скамьи, сидела Елена Васина. Перед ней лежал чистый лист бумаги и короткий карандаш. Ее опухшие, покрытые сажей пальцы судорожно сжимали деревянный граненый стержень. Волосы девушки выбились из тугого узла, свисая сальными прядями вдоль ввалившихся щек. — Пиши, Васина, — голос Шелеста звучал ровно, без давления, но с такой плотностью интонации, которая исключала возражения. Каждое слово ложилось на бумагу до того, как успевало раствориться в шуме завывающего за окнами ветра. — Явление с повинной. Вводная часть: добровольное заявление о сокрытии следов преступления и уничтожении вещественных доказательств. Диктую под запись. Девушка всхлипнула, судорожно сглотнула вязкую слюну и опустила грифель на бумагу. — «Я, Васина Елена Николаевна, метеоролог станции Сухо, настоящим заявлением подтверждаю…» — монотонно задиктовал Шелест, контролируя каждый изгиб ее букв. — «…что в период с двадцати одного часа тридцати минут девятнадцатого ноября до часа ночи двадцатого ноября по указанию старшего гидролога Седых Артема Валерьевича преднамеренно уничтожила путем сожжения в кухонной печи дубликаты официальных документов экологического мониторинга… осознавая противоправный характер указанных действий и их связь с сокрытием факта насильственной смерти начальника станции Гордеева В.С…» |