Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 174 – Лорен Э. Рико

Я уже собираюсь вернуться к дивану, когда вижу это через приоткрытую дверь спальни. Приоткрываю ее еще на дюйм или два, просто чтобы получше рассмотреть то, что увидела в щелку, но уже не могу остановиться и переступаю порог Как и всё тут, спальня очень мала, бóльшую часть ее занимает неширокая двуспальная кровать, да еще втиснут комод с тремя выдвижными ящиками. Между ним и кроватью остается узкий проход, по которому едва можно пройти. Думаю, раскинув руки, Альберто спокойно может коснуться обеих стен комнатушки.

Но мое внимание привлекло совсем другое – то, что находится в этих стенах. Это фотографии – десятки ярких цветных фотографий, заключенных в рамки. Я узнаю изображение Моны Лизы, завернувшейся во флаг Пуэрто-Рико. И сад, написанный на стене у дома престарелых. И хотя остальных муралов я никогда не видела, мне сразу становится ясно, кто их написал.

— Исабель? – зову я, глядя на калейдоскоп образов. Она не отвечает сразу, и я зову опять: – Исабель!

— Да? Что? В чем дело? Ты что, заблудилась на обратном пути или… – Ее насмешливая речь обрывается на полуслове, когда она входит и видит то, что вижу я. – О… о боже, – бормочет она себе под нос, меж тем как ее взгляд скользит от снимка к снимку, и в каждом из них она узнает свои собственные работы.

— Это твои муралы, – тихо говорит Альберто из-за наших спин.

Исабель быстро разворачивается, подозрительно прищурив глаза.

— Когда ты это сделал? – резко вопрошает она.

Он пожимает плечами.

— На это ушло много времени. Несколько лет. Нужно было время, чтобы найти их все. Некоторых муралов уже нет…

— Ты лжешь, – со злостью шипит она. – Ты сделал это, чтобы попытаться умаслить меня!

— Э-э-э… умаслить? – Он смотрит на меня. – Что значит «умаслить»?

Исабель не дает мне времени, чтобы объяснить.

— Ты сделал это, чтобы я увидела эти фото и подумала, будто тебе не плевать.

— Исабель! – шепчу я. – Подумай сама – как он вообще мог о таком думать? Он же понятия не имел, что мы явимся сюда!

Она открывает рот, готовая извергнуть еще какое-нибудь обвинение в адрес своего отца, но затем до нее доходят мои слова. Со стороны Альберто это не какой-то хитрый план, направленный на то, чтобы снискать ее расположение, а проявление отцовской гордости. Она смотрит на него, как будто ответ на вопрос, который ей необходимо задать, написан у него на лице.

Альберто улыбается, выходит вперед и, положив руки нам на плечи, притягивает нас к своей груди.

Когда я была маленькой девочкой – наверное, мне было лет семь или восемь, – я воткнула столовую вилку в тостер, включенный в сеть. Удар током длился всего долю секунды, но мне показалось, что он обжег каждую клеточку моего тела и отбросил меня на противоположную сторону кухни, где я приземлилась на задницу на линолеум. Я была оглушена – но невредима. Позднее я узнала, как сильно мне повезло. Электрический разряд вполне мог остановить мое сердце, и тогда бы я оказалась на полу мертвой.

Я не вспоминала об этом случае уже много лет, но он приходит на ум, едва лишь меня и Исабель соединяют объятия Альберто. Это то же самое чувство – но намного, намного острее. В мгновение ока через меня словно проходит разряд – как будто мое тело пронизывает ток и замыкает электрическую цепь, разомкнутую прежде, хотя я до сих пор об этом даже не подозревала. Как не подозревала, что во мне вообще есть эта самая электрическая цепь.