Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 49 – Лорен Э. Рико

— Что это такое?

Гэбби подходит ко мне, явно любуясь делом своих рук.

— О, я просто подумала, что надо будет сразу начать мозговой штурм. Сегодня утром, сразу после открытия, я зашла в здешнюю библиотеку и скопировала все статьи об этом деле, которые они сохранили на микрофишах, – оказалось, их намного больше, чем то, что я смогла найти онлайн. Разумеется, мне понадобится помощь, чтобы перевести их, но думаю, материала здесь достаточно, чтобы мы могли сразу начать работу.

Здесь нет ничего такого, чего бы я не видела раньше, – статьи об исчезновении Марианы в большинстве своем относятся к самому первому месяцу после того, как это произошло. Несколько заметок были напечатаны позже, в юбилейные даты после преступления. Охватить все это разумом нелегко, и я вдруг начинаю жалеть, что не выпила вторую чашку кофе накануне приезда сюда. Я не привыкла так много думать по утрам – ведь, расписывая ногти, я не прикладываю чрезмерных умственных усилий.

— Итак, смотри, – говорит она, показывая на карту Сан-Хуана – на врезку, где изображен план Ла Перлы. – Все начинается с этого бара, в названии которого упоминается петух, да?

— С «Эль гальо рохо» – подсказываю я. – С «Красного петуха».

— Да, с «Эль гальо рохо», – повторяет она, говоря медленно, но не особо коверкая слова. Затем касается маленькой красной канцелярской кнопки, обозначающей на плане переулок без названия. – Вот здесь, за баром, был обнаружен тот самый розовый носочек. И пару раз в статьях упоминается барменша, но странно то, что ни в одной из них нет ссылок на ее слова. Как это может быть? Мы же знаем, что полиция опрашивала ее. Собственно говоря, она их и вызвала! Что же она им сказала? – Гэбби берет легко стираемый черный маркер и пишет на доске название бара, а за ним имя – «Беатриче».

— Беатрис, – поправляю я.

— Э-э-э, что?

— Ее имя не Беатриче, а Бе-а-трис, – медленно, по слогам, произношу я, одновременно поправляя имя на доске.

— Да, извини. В любом случае тут для нас есть пара фактов – все это начинается в баре с этой самой Беатрис? – повторяет она имя, и я впечатлена ее способностью произнести непривычную версию с правильными ударением и интонацией. Киваю ей и в знак одобрения показываю большой палец. Она коротко улыбается и продолжает: – Думаю, нам надо вернуться в самое начало. Надо восстановить череду событий и рассмотреть показания всех тех, кто мог быть как-то к этому причастен – или мог что-то видеть… Э-э-э, погоди…

Гэбби кладет маркер на выступ доски и достает из кармана шортов цвета хаки телефон. Вокруг ее головы – ореол из кудрявых волос, выбившихся из нетугого узла, в который она их уложила. Из-за этого ее лицо выглядит мягким и немного размытым, как будто я вижу его сквозь пелену. Она напоминает мне танцовщицу с картин Дега.

Смотрю, как она улыбается, глядя на экран своего телефона, после чего печатает короткий ответ.

— Это кто-то из тех, кто тебе близок? – спрашиваю я, гадая, кто мог вызвать на ее лице такую искреннюю неподдельную улыбку. До сих пор я наблюдала только ее «официально-вежливую» улыбку. Ту, которую она, вероятно, приберегает для чужаков. Таких, как я.

— Хм, что? О да, это моя лучшая подруга, Фрэнни. Она врач и работает в Лос-Анджелесе.

— Должно быть, это жесть – то, что она живет так далеко.