Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 57 – Лорен Э. Рико

Он на несколько минут исчезает в доме, затем возвращается с подносом, на котором стоят френч-пресс, две большие кофейные чашки, а также кувшинчик с молоком и небольшая сахарница. Менее чем за шестьдесят секунд наливает нам идеальный Café con leche. Я подношу нос к краю чашки, чтобы вдохнуть влажный насыщенный аромат.

— Gracias, señor^[35]. – К моему удивлению, эти слова благодарности с идеальным произношением говорит Гэбби.

— ¡De nada!^[36] – весело отвечает он. – Приятно, когда есть с кем поговорить – и попрактиковаться в английском. Dígame – скажите мне, что я могу для вас сделать?

— Сеньор, – говорит Гэбби, – я ищу информацию о Мариане Руис. Вы помните эту историю? Это было давно…

Внезапно приветливая улыбка исчезает с его лица, и я замечаю, как он невольно втягивает в себя воздух.

— Мариана, – тихо бормочет он и поднимает руку, чтобы почесать шею. Такое чувство, будто он внезапно оказался где-то далеко-далеко отсюда. Я не тороплю его, а просто терпеливо жду, когда старик будет готов что-то сказать на эту тему. Наконец его взгляд встречается с моим. – Да, да, el bebé^[37], – говорит он. – Та малышка.

Мы обе киваем.

— В тот день вы были здесь? – спрашивает Гэбби, показав на пол.

Старик кивает:

— Sí. Да, я был здесь, когда la policía разыскивала Мариану. – Он крутит рукой с вытянутым указательным пальцем над головой, словно раскручивая лассо, как будто хочет сказать, что копы обошли всю округу. – Они задавали вопросы всем, кто здесь жил. Но я ничего не видел.

— Сеньор, а что по этому поводу думают местные жители? Что, по их мнению, случилось с Марианой? – спрашиваю я между глотками кофе. Возможно, он ничего и не видел, но я готова поставить любые деньги, что Эль Вьехо знает все слухи и сплетни, ходившие тогда по Ла Перле.

Он молчит, как мне кажется, долго, и мне ясно, что он раздумывает над тем, что нам сказать – и говорить ли что-нибудь вообще. Даже годы спустя в Ла Перле все еще соблюдают кодекс молчания в отношении этой темы. Да, собственно, и в отношении большинства тем.

— Ah, bueno…^[38] – Он вздыхает и, откинувшись на спинку своего кресла-качалки, всматривается в наши лица. А когда начинает говорить снова, то понижает голос. – Большинство здесь считают, что ее забрали Сантьяго и его Soldados Salvajes.

Гэбби тотчас поворачивается ко мне за разъяснениями.

— «Дикие солдаты», – поясняю я. – Это местная банда, которая в девяностых годах и начале двухтысячных имела здесь большую силу. А Сантьяго был ее главарем. – Затем я снова обращаюсь к Эль Вьехо: – Но зачем им мог понадобиться маленький ребенок?

Он пожимает плечами.

— Может, чтобы продать его? А может, чтобы… – Он поднимает брови, снова слегка пожимает плечами и замолкает, так и не высказав предположение.

Это мне знакомо – люди не могут облечь в слова самый худший из возможных сценариев – о том, что речь идет о сексуальной эксплуатации детей. Но, судя по всему, этого не было – благодарение Господу! – поскольку девушка, сидящая рядом со мной, и есть Мариана. Во всяком случае, я в этом уверена.

Украдкой скосив на нее глаза, я вижу: то, что она услышала, нисколько не убавило ей хладнокровия. Вместо эмоций она, похоже, каталогизирует информацию, по мере того как та поступает. Это довольно интересно – наблюдать, как работает ее мозг, видеть, какой она стала. Чувствую иррациональный прилив гордости за достижения моей скорее-всего-сестры, за то, чего ей удалось добиться, несмотря на ее гены.