Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 72 – Лорен Э. Рико

— Они что? – перебивает меня она. – Что бы они сделали, Гэбби? Эти люди и так уже уверены, что они знают правду, а все остальные просто ошибаются, или глупы, или злонамеренны. А что касается убийц, то вот тут и нужны факты. Если факты доказывают, что кто-то совершил преступление, значит, он действительно совершил преступление. Единственная переменная величина – это какие приговоры получают преступники. Если правда какого-то малого включает в себя голоса в его голове, приказывающие ему убивать людей, то он, скорее всего, получит психиатрическую помощь. Но если его правда состоит в том, что целая группа людей не достойна жить и он десятками тысяч отправляет их в газовые камеры… то это уже совсем другое дело. В любом случае факты – это то, что может быть доказано. А правда – это то, во что ты решаешь верить, – и при наличии, и в отсутствие фактов, которые бы ее подкрепили.

Открываю рот, чтобы поспорить с этим, но тут же закрываю его. Она права, и я не могу поверить, что сама я никогда так не смотрела на это.

Я снова вспоминаю цитату из Шекспира.

В конце концов правда выйдет наружу…

Я уверена, что так оно и будет. Вопрос теперь в том, чья это будет правда?

Тот день

Всю дорогу Йети ругался вслух – а путь занял у него больше часа. Он ругательски ругал Сантьяго за то, что тот сделал его крайним. Он ругательски ругал Беатрис за то, что она появилась и все ему испортила, сорвала его план – как будто она имела право допрашивать его! Ну что ж, теперь он по крайней мере знал правду – она трахается с Сантьяго. И он сделает так, чтобы все до одного в «Диких солдатах» узнали об этом до того, как все закончится. Наверняка у многих из них появятся сомнения в том, стоит ли хранить верность человеку, которым управляет его член. Он ругал даже себя самого за то, что оставил свою машину в Ла Перле, так что им пришлось идти пешком. Самое меньшее, что мог бы сделать Сантьяго, – это подвезти их. На то, что в случае поездки на машине заняло бы двадцать минут, теперь, когда они обходили главные улицы в попытке избежать попадания на камеры видеонаблюдения, уйдет больше часа.

Но этот путь пешком дал ему время продумать все детали. По дороге Йети решил, что наилучший вариант – удушение. Это делается чисто и быстро. А может, вместо этого он сломает ей шею. В любом случае та маленькая полуразрушенная лачуга, которую он выбрал, идеально подойдет для этой цели. Жители оставили ее после того, как последний ураган напрочь сорвал бóльшую часть крыши, а стены безнадежно накренил. Благодаря ее отдаленности и тому, что лачуга не защищена от солнца, ветров и дождя, к тому времени, когда кто-нибудь случайно наткнется на трупик, от него уже мало что останется – не говоря уже о каких-то уликах, которые могли бы указать на то, что это сделал он.

К тому моменту, когда они наконец добрались туда, в животе у Йети громко урчало, напоминая, что прошло уже несколько часов с тех пор, когда он в последний раз что-то ел. Ему хотелось поскорее покончить с этим делом и отправиться в какое-нибудь заведение, где можно съесть тарелку горячих эмпанадас и выпить бутылку холодного пива, наконец-то оставив этот паскудный день позади.

Они зашли в хижину.

— Ладно, – начал Йети, повернувшись к парню, который держал ребенка на руках и укачивал его. – Dámelo^[49].