Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 76 – Лорен Э. Рико

– ¡Dios mío! – воскликнула тетя, обнаружив меня на холодном плиточном полу, где я лежала, сжавшись в комок. – Исабельита, что с тобой, дорогая? Ты заболела?

Я смогла только кивнуть, потому что знала – если я открою рот, то слова вырвутся сами собой, хочу я этого или нет. Инстинкт самосохранения возьмет верх над моей гордостью, и я признаюсь, что все слышала, и попрошу ее не отсылать меня прочь. Поэтому я держала свой чертов язык за зубами и притворилась, что съеденный ужин просто не пошел мне впрок.

На следующий день я сказала им, что мой отец связался со мной – что он нашел работу в порту, где швартуются круизные лайнеры, и хочет, чтобы я вернулась в Сан-Хуан и чтобы мы с ним жили вместе. Я видела, что дядя Томас испытал облегчение, граничащее с восторгом. Теперь ему не нужно было звонить Альберто, не нужно было быть плохим парнем. И не нужно было изводить себя, стараясь придумать, как свести концы с концами. А у тети был такой вид, словно ей хотелось продолжить расспросы – словно она не совсем мне поверила. Но в конечном счете она так ни о чем меня и не спросила, а сама я так ничего ей и не сказала – и ни одна из нас даже отдаленно не представляла, как это одно-единственное решение повлияет на всю мою дальнейшую жизнь.

Нынче дела в их семье обстоят намного лучше – все четыре старшие дочери живут отдельно, две из них замужем и имеют детей. Оливия выросла и превратилась в умную, милую, добрую и красивую девушку. Ее любят все, с кем она соприкасается. И теперь, когда ей исполнилось пятнадцать, ее родители имеют достаточно средств для того, чтобы вложить в празднование этой важной вехи немного больше, чем они могли сделать для ее сестер.

Смотрю на часы. Мы уже выпили коктейли и поужинали. Официанты снуют от стола к столу, собирая грязные тарелки и столовые приборы.

— Ну, Гэбби, теперь тебя ждет настоящее шоу.

— В самом деле? Это что, будет церемония со свечами, как это бывает у нас, когда родители девушки торжественно отмечают ее шестнадцатилетие? А как насчет танца дочери с ее отцом? – спрашивает она.

— Нет, свечей не будет, – отвечает Матео. – А вот танец – да, будет. И еще будут туфли… и кукла.

— Кукла? – повторяет Гэбби.

Прежде чем я успеваю объяснить ей, что к чему, все светильники гаснут, кроме тех, что горят в центре зала, где стоит большое кресло со спинкой в форме павлиньего хвоста, украшенное лентами и цветами, чтобы придать ему вид трона.

— Сейчас начнется, – бормочу я.

Когда-то я нашла себе хорошую подработку: разрисовывала ногти на мероприятиях вроде этого. За те годы, что я этим занималась, мне довелось повидать все – от шикарных официальных банкетов, на которых мужчины приходят в смокингах, до неформальных вечеринок с барбекю на задних дворах. Роскошь некоторых празднеств буквально зашкаливала – и я со знанием дела могу сказать, что невеста, одержимая своей свадьбой и достающая всех вокруг, куда более приятное существо, чем пятнадцатилетняя девица, зацикленная на quinceañera. Однажды я видела вполне созревшую номинантку, которая в своем тысячедолларовом платье с размаху плюхнулась на пол и, молотя по нему кулаками и ногами, визжала во все горло, потому что кто-то имел наглость явиться на ее торжество в платье ее цвета. Вот вам и переход в категорию взрослых женщин.