Книга Смертельная глубина, страница 21 – Уилл Дин

Следующие два часа я провожу, снимая гайки с соединителя. Эта работа не должна занимать столько времени, но на глубине, с плохой видимостью, с туго закрученными гайками она занимает именно столько. Рука болит и горит к тому моменту, когда соединитель наконец-то освобожден.

— Поверни голову налево, Первый.

Я подчиняюсь.

— Чуть дальше. Посмотри вниз, чтобы мне было видно.

Я наклоняю голову.

— Отлично, Первый. Передохни и продолжим.

Подключение занимает еще час. Под водой все такое громоздкое. Представьте, что вы размахиваете кувалдой на дне океана, волочите ее по воде, преодолевая сопротивление. Неудивительно, что мы так много едим.

Много лет назад, когда я работала в Азии в колоколе на троих человек, нас окружили медузы, когда мы поднимались обратно по пуповинам. На глубине примерно 150 метров меня и малайского водолаза накрыло целое облако, и их тянущие щупальца жалили нас обоих сквозь комбинезоны. На подъеме, зажатая внутри старого колокола, я была уверена, что у меня начинается анафилактический шок. Боль была всепоглощающей. После того как мы закрепились и добрались до мокрой камеры, я попросила адреналин или антигистаминные, но единственное, что мне дали, – это бутылку ледяной «Столичной». Она помогла, и последние дни на вахте, тяжелый период медленной декомпрессии, прошли более терпимо. Но в наши дни на судах Северного моря подобной формы медицинской помощи не сыщешь днем с огнем. Минусом стало только то, что один из членов команды клеился ко мне. Он не вел себя назойливо или напористо, но это было неуместно. Я решила не сообщать руководству, но, вернувшись на сушу, донесла до него, что именно чувствую по этому поводу.

Он ушел из профессии на следующий год.

— Отходи от коллектора, Первый. Платформа подтвердила, что начнет тестовый запуск в течение пяти минут. Уходи на безопасное расстояние, пожалуйста.

Если что-то пойдет не так, я им в эпицентре не нужна. Я спрыгиваю с конструкции, чтобы отплыть метров на десять к морскому дну.

Но что-то за что-то цепляется.

Меня разворачивает.

Шлем дергается вверх, так сильно выворачивая шею, что кажется, мне вот-вот оторвет голову. На лицо внезапно льется ледяная вода.

— Все нормально, Первый?

Я поворачиваюсь, чтобы взобраться обратно на коллектор, за что-нибудь ухватиться, снять натяжение с пуповины, но продолжаю падать в ил внизу.

Ледяная вода заливает мне нос.

Соль жжется.

— Первый, все в порядке? Пожалуйста, ответьте. Прием.

Темнота.

Мне некому помочь, кроме меня самой.

— Пуповина застряла, – выпаливаю я, рот наполняется водой. – Нужно продуть… шлем.

Я смотрю наверх, включив фонарик на шлеме, чтобы понять, что не так с пуповиной. Но мне не видно. Я подняла слишком много ила и песка со дна.

Морская вода заливает глаза.

— Первый, не торопись. Мы остановим процесс. Делай все в своем темпе. Я пришлю беллмана, если нужно.

Рвотный рефлекс. Вода поднялась до глаз. Шлем наполняется. Я подтаскиваю себя вверх по пуповине и останавливаюсь, цепляясь за коллектор.

Вода продолжает заполнять шлем.

Я продуваю шлем газом.

Резкое, сбитое дыхание.

Я собираюсь и возвращаю себе контроль, отнимая его у той темной силы, которая его перехватила.

Пуповина зацепилась за место соединения. Когда я понимаю, что произошло, то улыбаюсь себе, высвобождаю ее и снова обретаю способность нормально двигаться.