Книга Смертельная глубина, страница 22 – Уилл Дин

Видимо, из-за натяжения пуповины была повреждена шейная прокладка.

— Шлем продут, – говорю я.

— Повтори.

— Шлем успешно продут. Все хорошо. Прием.

— Молодец, Первый. Не торопись. Не суйся вперед шлема.

Я делаю несколько глубоких и спокойных вдохов и передвигаюсь выше, подтягиваясь на пуповине – так, как будто карабкаюсь по канату.

Повсюду морские звезды. Огромные скопления.

Я отдыхаю.

— Со шлемом все хорошо, Первый?

— Теперь да.

— Пуповина? Водообогрев?

— Все штатно.

— Ты хочешь вернуться в колокол? Мы можем проверить соединитель во время следующего погружения. Это длится почти шесть часов. Прием.

Темная, плотная, мутная вода со всех сторон. Подводный мир размером с Францию, абсолютно пустой. Ладно, не весь. Возможно, внизу сейчас работают полдюжины водолазов, разделенных многими милями.

— Нет, давайте сейчас.

— Уверена? Если вымоталась, возвращайся в колокол.

— Я отхожу от коллектора.

— Осторожнее с пуповиной. Следи за пальцами и ступнями, Первый. Не торопись.

Я спрыгиваю с конструкции, убедившись, что пуповина свободна.

— Отхожу. Прием.

— Отлично, Первый.

— Я на расстоянии.

Клубок ржавого металла и желтых кабелей.

— Проверка начинается, Первый. Ожидай.

Сердце постепенно возвращается к привычному для этих воды и веса ритму. На этой планете сейчас, возможно, лишь дюжина людей находится глубже в воде – ходит, работает. Может, две дюжины.

Я знала одного суперинтенданта в Нигерии. Голландца. Умного и серьезного. Он был водолазом-подрывником в Королевских военно-морских силах Нидерландов, обычное дело. Однажды у побережья Египта его морская карьера подошла к концу. Один из его водолазов, опытный мужчина из Сиэтла, с пятью годами погружений за плечами, то ли запаниковал, то ли поехал крышей на морском дне, когда менял насос.

Видимость была хорошая. Никаких технических сбоев. Водолаз находился в тридцати метрах от колокола, шла середина смены – и в этот момент его охватило безумие. Я не хочу вспоминать его имя. Не из суеверия, у меня просто нет желания принимать эту историю близко к сердцу, пока я здесь, на дне. Водолаз, очень опытный, начал бормотать и кричать. Голландский суперинтендант пытался его успокоить, поговорить с ним, но ни слова не мог понять. «Выкрики, искаженные гелием», – вот как он описывал мне эту ситуацию. Водолаз пищал и кричал, и тогда суперинтендант попросил беллмана-валлийца надеть шлем и подготовиться к спасательной операции. Пострадавший продолжал кричать и стенать, как будто испугался чего-то к югу от дельты Нигера. На глубине 120 метров он отошел от колокола еще дальше и очень твердым голосом сказал суперинтенданту, что ему нужно на время снять шлем. Тот попытался его отговорить, пообещал, что помощь уже в пути, беллман готовится и будет в воде через пару секунд. Но водолаз не послушался и утонул. Он погиб, пока голос суперинтенданта продолжал умолять его подождать сквозь интерком в шлеме, который лежал в паре метров. Он умер, и никто так и не узнает, чего он так сильно испугался.

Осьминог пробирается сквозь слой песка и удаляется от меня.

Не нужно думать о таком, когда ты на глубине. Для меня важно управлять своими мыслями. Голландец после такого не смог задержаться на своей должности. Из-за пережитого часть его души навсегда осталась на морском дне. В барокамере об этом думать тоже не стоит. Как я уже сказала, иногда разум выходит из-под контроля.