Книга Смертельная глубина, страница 25 – Уилл Дин

— Немедленно продувайтесь, – говорит Халвор через интерком, голос звучит твердо. – Восстановите давление. Сейчас же.

Андре продувает нас. Его почти трясет от напряжения и облегчения.

— Что случилось? – спрашивает он, и его искаженный гелием голос звучит еще более пискляво, чем обычно.

— Продолжайте продуваться, – говорит Халвор. – Оба в норме?

— Да, – отвечаем мы по очереди. А потом ловим взгляды друг друга – и видим этот застывший налет ужаса, осознание того, что мы едва избежали смерти.

— Продолжайте продувку, – с облегчением говорит Халвор. – Вы молодцы, оба.

А потом я слышу, как он шепчет себе под нос «Jævla», ругаясь на родном языке, и добавляет «Helvete».

Я достаточно работала с норвежцами и на норвежских судах, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Я думал, что мы превратимся в клубничное варенье, – говорит Андре с безумной улыбкой и гоготом. – В клубничный джем, да.

Я отвечаю таким же маниакальным смехом и шлепаю его по руке.

Мы оба знаем в подробностях о том, что случилось на «Байфорд Долфин» в 1983-м. Думаю, мы все время от времени вспоминаем о той катастрофе. О том, как на буровой установке люк камеры открылся преждевременно, и это привело к взрывной декомпрессии. О том, с какой силой одного человека затянуло в узкую щель. Его тело разорвало на части за долю секунды, а позвоночник обнаружили на расстоянии тридцати футов. О том, что печень того водолаза нашли отдельно, словно кто-то положил ее на морское дно. Он и его товарищи, все погибли мгновенно, у них кровь закипела в жилах.

Воздух теплеет, и мы оба замолкаем.

Тишина.

Размышления двух людей, которые чуть не встретились со своим создателем.

Колокол поднимается через колодец в центре судна, дергаясь и сотрясаясь из-за волнения моря.

Еще не шторм, но, возможно, он скоро начнется.

Есть еще одна причина, по которой я предпочитаю работать в воде, а не дежурить как беллман. В воде тебе нужно подстраиваться под течения; бывают дни, когда приходится напрягать все тело, чтобы оставаться на месте и работать. Но ты не болтаешься на тросе, поднимаясь и опускаясь с каждой волной на поверхности воды. За шесть часов подобной тряски любого укачает.

Очередные проверки и перепроверки, и вот наконец колокол снова оказывается над мокрой камерой.

— Откройте дверь, – говорит Халвор.

Мы делаем это и смотрим на то, как вода в основании колокола уходит в мокрую камеру. Морская вода в нашей ванной.

Мы вернулись.

— Закройте клапаны, – говорит Халвор. – Перекройте клапаны для продувки на выходе.

Непрошеные образы сломавшихся клапанов и того, как мы не успеваем выбраться. Кровавая баня. Осколки костей и «клубничное варенье» повсюду.

Я изгоняю эту картинку из головы.

Глубокий вдох.

Я спускаюсь первая, ноги у меня дрожат, а потом Андре передает мне шлемы один за другим – и у него трясутся руки. Он протягивает вниз пустые бутылки из-под воды, гамак, свою книгу. Оставь все как было.

Наконец Андре спускается по трапу, и мы задраиваем люк.

Стоим, вспотевшие с ног до головы, и смотрим друг на друга.

Очередной день на вахте.

Бывают погружения, когда ты даже не чувствуешь, что провел шесть часов на дне моря, а бывают такие, как сегодня. Адреналин покидает мою кровь, и накатывает потрясение. На самом деле я нуждаюсь в том, чтобы Стив крепко меня обнял. Сварил мне кофе. Чтобы я почувствовала на себе его знакомые руки и зарылась носом в его шею. То, что я не могу этого сделать, доставляет боль.