Книга Смертельная глубина, страница 27 – Уилл Дин

— Я бы тебя так не назвала.

В Мексиканском заливе мы называли друг друга чувак, приятель или брат. Там даже меня звали братом. В Азии и на Средиземном море все было примерно так же, в зависимости от команды. В Нигерии, Австралии и на Северном море привычнее дружок. Но в каком-то странном, дисфункциональном плане мы правда братья и сестры. Я росла единственным ребенком, но весь местный сброд напоминает мне родню больше, чем кто-либо еще.

— Клубничный джем, – говорит Андре. – С мякотью.

Я вздрагиваю.

— Не смей.

— Зернышки и шкурки.

Громкий удар снаружи. Или на палубе. Или на посту управления.

— Выпить бы, Брук, после всего этого. И чего покрепче.

— Если повезет, тебе достанется крепкий чай.

По ту сторону двери, из жилой зоны, раздается крик. Похоже на Майка.

Странно.

Майк никогда не кричит.

— Надеюсь, завтра погружение будет попроще, а? – говорит Андре, подходя к люку, ведущему в нашу барокамеру.

Если бы мы оба были мужчинами, то сняли бы снарягу в мокрой камере, и один бы принимал душ, пока второй ждет. Но мы мужчина и женщина, поэтому отворачиваемся к противоположным стенам и переодеваемся, соблюдая приличия.

Я впихиваю наши комбинезоны в отделение для снаряжения, пока Андре открывает люк.

То, что мы видим по другую сторону, заставляет нас обоих замереть.

— Медика! – кричит Джамбо.

Я не сразу понимаю, что и с кем происходит. Спок стоит в жилой зоне, чтобы не мешать. Вид у него бесстрастный. Джамбо и Майк втиснулись в узкий проход между нашими койками. Когда я говорю узкий, то имею в виду, что туда и один человек едва влезет. Занавеска сорвана со стены. Постельное белье валяется на полу, и я замечаю свой разбитый МР3-плеер под голыми ногами Майка. Сначала мне кажется, что тут была драка. Нам это не впервой; я даже слышала о водолазах, которые сцепились в колоколе.

Но все гораздо хуже.

Дело в Пакетике.

Мой первый порыв – подбежать и помочь. Я проходила обучение на медика. Думаю, как и все мы. Как минимум, четверо из нас. Но места нет. Мы с Андре остаемся рядом со Споком.

— Что произошло? – спрашиваю я.

Спок по-прежнему невозмутим.

— Мы не стали будить Пакетика.

Даже на гелии его голос звучит ровно, как у робота.

— После учебной тревоги ночью они с Джамбо никак не просыпались. Мы думали, они оба просто спят.

— Тактические ножницы, – угрюмо говорит Майк.

Джамбо достает их из аптечки и передает ему. Я даже не могу разглядеть, что происходит, не то что помочь. Мы ограничены крайне тесными условиями нашей камеры.

— Доложите обстановку, парни, – спрашивает Халвор через интерком.

Майк разрезает ткань.

— Пульса нет, – говорит он.

— Медик уже на подходе, – говорит Халвор. – Вот-вот будет.

Я подумала, что-то загорелось. Когда мы с Андре вышли из мокрой камеры, я почувствовала запах дыма. Знакомый водолаз из Италии однажды сказал мне, что это была бы худшая смерть. Пожар – постоянная угроза. Именно по этой причине нам нельзя брать с собой в барокамеру масло для волос или лосьон после бритья.

Список запрещенки огромен.

Майк считает, проводя СЛР, его покрытые татуировками предплечья напряжены, он сильно давит Пакетику на грудину. Скорее всего, сломает ему несколько ребер.

Давай, юноша.

— Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, – говорит Майк, отодвигаясь от безжизненного тела Пакетика.