Книга Смертельная глубина, страница 31 – Уилл Дин

Не хочу давить на Халвора, но если в ближайшее время тот не получит инструкции насчет того, что делать с телом, я не смогу сомкнуть глаз ни разу за все четыре дня декомпрессии.

Не знаю, что будет тяжелее: видеть Пакетика внизу, безжизненного и недвижимого, или спать в нескольких футах от разоренной, пустой койки.

Гонсалес говорит через интерком:

— Все остальные чувствуют себя нормально? Нет боли в груди или проблем с дыханием?

Джамбо трогает горло.

Майк потягивается.

Вегетативные реакции.

Команда снаружи беспокоится из-за газов, которыми мы дышим. Если бы вы видели помещение с баками, вы бы тоже волновались. Старые металлические баллоны, наполненные смесями под высоким давлением, точное соотношение в которых рассчитано специально под каждую смену. Сложная система трубопроводов, на вид древняя и ветшающая, датчиков больше аналоговых, чем цифровых. Они – стрелка, движущаяся по циферблату, – более надежны, чем современные варианты. Поэтому мы их и используем, но в эпоху мониторов и компьютеров они не внушают доверия.

— Физически я в норме, – говорит Джамбо со слезами на глазах.

— И я, – отвечает Майк.

Андре смотрит на нас, потом на остывающий труп в нескольких футах от места, где сидит он сам, и добавляет:

— С легкими все нормально.

Спок потирает бровь кончиком пальца и отвечает:

— Я в норме.

Я говорю:

— Ни боли, ни дискомфорта. Вы знаете, что с ним случилось?

Гонсалес не отвечает на мой вопрос.

Наконец слышится голос Халвора:

— Сейчас мы общаемся с властями на берегу, ребята. Инспекция по безопасности на связи. Я сделаю все возможное, чтобы держать вас в курсе. Прямо сейчас погодный фронт набирает силу, так что вы можете ощутить некоторое движение. Мостик сделает все возможное, чтобы нас не задело.

Долгая пауза. Наверное, он говорит с кем-то еще.

— Медик считает, что вам нужно попить чего-то горячего. Чай, кофе, с сахаром. Мы отправим вам два чайника.

Это значит, что кто-то из нас может впасть в шок. Дело не только в трагической смерти молодого человека, но и в том, что нам приходится находиться так близко к телу. Мы не можем уйти. Когда кто-то погибает в больнице или из-за несчастного случая на работе, выживших немедленно отстраняют от трупа – о них заботятся, за ними наблюдают, их допрашивает полиция. Мы не остаемся со своими мертвецами, и так заведено не зря.

Два чайника горячей воды отправляют нам через медшлюз.

Джамбо наливает нам чай и кофе, потому что сейчас его очередь и на это ничто не влияет.

Я думаю о том, чему мы все учились. Расширенные и повторяющиеся протоколы. Нам показывали, как справляться с отказом водообогреваемого комбинезона на глубине, что делать с пострадавшим водолазом, аварийным подъемом колокола, протечкой, переохлаждением, потерей пальца, как зашить рану, как быть, если лопнула ушная перепонка или началась экзема. Самым пугающим, по крайней мере, для меня, стало обучение экстренной реанимации непосредственно в колоколе.

Я много раз этому училась, и каждый был мучительным. В колоколе нет плоской поверхности, на которую можно было бы уложить человека. Он круглый и битком набит снаряжением. Решение, к которому пришли в итоге, мягко говоря, неидеально. Водолаза, потерявшего сознание, подвешивают к потолку на ремнях безопасности. На шею надевают жесткий воротник и вводят в глотку трубку для дыхания. Затем колокол наполняют морской водой, чтобы уменьшить застой крови в теле пострадавшего. Следующий шаг – здоровый водолаз должен начать СЛР, крепко держа бессознательного коллегу и вдавливая голову ему в грудь. Вам буквально нужно долбиться головой в другого водолаза, чтобы вернуть его к жизни в затопленном колоколе, потому что – вот это да! – других вариантов нет. Если тело коллеги слишком низко или ваша голова слишком высоко, то по протоколу в грудь следует давить коленом. Нужно бить подвешенного товарища в самое сердце – снова и снова, изо всей силы.