Книга Смертельная глубина, страница 38 – Уилл Дин

— Хотите колу или энергетик перед тем, как мы займемся делом? – спрашивает Джамбо.

Мы заказываем их через Бетти и выпиваем, стоя в камере, плечом к плечу. Мешок с телом так и лежит на полу.

Напитки без газа, потому что он не может пережить перепад давления. Но даже негазированная кола дает кофеин и прилив энергии за счет сахара.

— Я знаю, что вы это уже делали, но на всякий случай буду направлять вас через интерком, – говорит Халвор.

Мы все киваем.

Джамбо и Андре начинают забираться по трапу в туннель. Я вижу татуировку в виде ежика Соника на лодыжке у Джамбо, которую он набил в прошлом году, чтобы порадовать свою внучку.

Мы с Майком проверяем, что застежки на гибких узких носилках для экстренных случаев держатся крепко. Мы не хотим, чтобы этот груз сорвался, когда его будут проталкивать в туннель. Из-за этого может повредиться не только тело, но и пострадать один из нас. Носилки ярко-оранжевого цвета, подготовленные к передаче с судна на судно или к подъему на вертолете – то есть главным способам спасения для всех, кроме нас, водолазов, – и изготовлены из облегченного полимера и алюминия.

Мы слышим, как Халвор просит Андре и Джамбо закрепить люк к шлюпке в открытом положении.

Майк карабкается по трапу в тоннель. Точно так же, как крупный мужчина пытался бы влезть в воздуховод над потолочными панелями, он кое-как втискивается внутрь, извиваясь и корчась, и присоединяется к Андре и Джамбо. Достает высокопрочный канат. Закрепляет его наверху, а потом спускает сквозь туннель, пока конец не оказывается в вытянутых руках Спока.

В голове всплывает обучение, и я едва не дергаюсь проверить, что голова пострадавшего водолаза закреплена на носилках. Одергиваю себя, и мы привязываем канат к головному концу носилок.

Я замедляю дыхание, поджимая губы.

— Все нормально? – спрашивает Спок.

— Вполне, – отвечаю я.

— Выглядишь погано. Дать маску?

— День тяжелый. Я в норме.

Он кивает, сам понимая, что я еще до всего этого отработала полное шестичасовое погружение.

Когда мы тренируемся, один из нас обычно пристегнут к носилкам, и мы не в барокамере. Процесс тяжелый, даже если дышишь воздухом: подъем на веревке через узкую трубу взрослого человека в тесных и неудобных условиях может вызвать панику. Хуже всего – попасть в экстренную ситуацию и действительно забираться в шлюпку, закрывая за собой люк. Отрезая путь назад.

Такие шлюпки спроектированы для того, чтобы дать водолазам продержаться семьдесят два часа. Без наблюдения операторов. Без Бетти, которые присылают нам еду, горячую воду и чистую одежду. Без поддержки весьма немаленького СОВР вроде «Дип Топаз», опытный экипаж которого сделает все, чтобы не попасть в бурю. Мы катались бы вверх-вниз по волнам, как на бесконечных американских горках. Даже морская болезнь превратилась бы в угрозу жизни, пока мы вшестером были бы пристегнуты к пластиковым сиденьям. Никаких иллюминаторов и мудрого голоса в интеркоме. Никакого понимания, найдут ли нас и сможем ли мы спокойно пережить декомпрессию. Тошнота была бы невыносимой. Наши организмы избавлялись бы от всего, что мы съели, вперемешку с желчью и желудочным соком. Темнота. Значительный риск нарушения процесса смешения газов. Потому что проверить смесь было бы некому. Никакого внешнего управления. Метан тоже стал бы проблемой. Угарный газ и двуокись углерода могли бы погубить нас. Моча и фекалии. Плотный газ, без воздуха, без выхода, без пространства для движения. Подступающее безумие. Лодка дергалась бы и ныряла, крутясь в гигантских волнах. Мы сидели бы на местах. И каждый час поднимали бы голени и вращали ими, чтобы избежать тромбоза глубоких вен из-за неподвижности. Мы бы полагались на систему очистки газа и принимали бы антимускариновые таблетки, тщетно надеясь предотвратить морскую болезнь, будь у нас на это время.