Книга Кольцо Анубиса, страница 71 – Владимир Клименко

— Это еще что! — воодушевился Борис Борисыч.

Двигая одними лишь пальцами, он заставил карты тасоваться с непринужденностью мультипликационной картинки. Потом запустил всю колоду вверх, так что та должна была непременно беспорядочно рассыпаться, но вместо этого легко легла ровным рядком на столе.

— Жан-Батист Камиль Коро! — воскликнул Гера. Упоминание имени известного живописца годилось ему для всех случаев жизни, когда он хотел выразить сильные чувства. — Борис Борисыч, — с непосредственностью ребенка добавил он. — Вам в картах нет равных!

— Ну уж, не скажите, — смутился Борис Борисыч. Несмотря на изумительную ловкость рук, в преферанс он играл отвратительно.

— Мы обязательно выпьем за вас, — пообещал ему Гера, когда они вышли из номера. — Прямо отпразднуем!

Свою «сбрую» Гера оставил в номере и сейчас, желая отдохнуть от устава, расстегнул китель и снял галстук, небрежно запихнув его в нагрудный карман. Разгильдяй да и только.

Всю долгую дорогу в гостиничный ресторан, — а куда же было Марку теперь деваться? — он рассказывал о том, как его допекал во время дежурства полковник.

— И ведь сам с похмелья. Рожа, как светофор, а талдычит одно — роняете звание офицера. При этом сам стоит нетвердо, а я, как пограничный столб.

— Тебе самому пора полковником быть, — напомнил Марк.

— Я по паркету шаркать не умею. Пойду на пенсию — получу подполковника. Это — мой потолок.

— Главное, с полом не перепутай.

— Гера норму знает, — майор стал выражаться о себе в третьем лице, что означало одно — уже принял, но недостаточно. — Еще триста грамм, и до вечера — ни-ни.

Связист Гера попал в Афганистан еще лейтенантом. Через два года вернулся домой, а потом случилась новая командировка в Кабул. Полученный там орден Боевого Красного знамени он никогда не носил. И об Афганистане рассказывал почему-то только женщинам, а с мужчинами молчал, каменея лицом. В Питере у него остались жена и дочка, которых он выписывать в Екатеринбург не хотел. «Что им маяться в гостинице?» Представляясь новой избраннице, отрекомендовывался: «Частично холост», что вовсе не способствовало отказу, скорее, наоборот.

Стряхнуть майора с хвоста не удалось уже до вечера. Пообедали в ресторане, раздражавшем Марка своей третьеразрядностью, что не мешало официантам важно надувать щеки, потом пили пиво в номере. Часов в семь Гера наконец исчез, заверив, что не больше, чем на полчаса, но до десяти к облегчению Марка не появлялся.

Ближе к назначенному сроку Марк проверил припасы в холодильнике. Холодные закуски имелись в ассортименте, почти полная бутылка коньяка, лимон, сигареты. Все в порядке.

Первым осторожно в дверь постучал Борис Бори-сыч. Он зашел, как обычно, любопытно округляя глаза и шевеля остреньким носом.

— Замерз, как пингвин, — признался он, устремив взгляд на коньяк. — Даже сортир в цирке заморозили, руки не гнутся, невозможно реквизит удержать.

Борис Борисыч принес с собой большую бутылку израильской водки «Стопка» и граммов двести вареной колбасы.

Гера явился минут через десять. Из кармана брюк у него торчало горлышко «Посольской». Когда он выставил бутылку на стол, выяснилось, что в ней осталось не больше половины.

— Сначала выпьем, — Гера сразу же взял инициативу в свои руки. — А закусим потом.