Книга Урок обольщения, страница 16 – Валерий Шарапов

— Ну-у-у-у… как тебе сказать. Сейчас вот, как мозг на место поставили, вроде и не готов утверждать. Ну картавые, мало ли. Лидка форменная преснятина, а та-то, которая…

Колька заверил, что понял.

— Та прям чертовка. То есть, понимаешь, ни кожи ни рожи, хотя… — Яшка хмыкнул, дернул подбородком, — кожица-то как раз ну что у твоей куклы, ни веснушечки. Страсть как не люблю, когда веснушки.

— Ты ближе к делу.

— Так я и говорю — чистенькая такая. И волосы тоже — не желтые, как у меня, не серые какие-то, как у Светки, а прямо волна снежная. И духи.

— Что «духи»? — спросил, помедлив, Колька.

— Неслыханные! Сладость и горечь. Я такие ни разу не нюхал.

— Что, много нюхал?

Яшка с гордой обидчивостью заявил:

— Доводилось!

Оторжавшись, Колька заметил:

— А ты бы все-таки завязывал путаться абы с какими. А то в следующий раз, глядишь, меньше фартанет. Тут было дело. — И вкратце пересказал свое приключение у «Летчика-испытателя».

— Ничего себе, — пробормотал Яшка, — и ты, значит, ее тотчас и встретил?

— Кого?

— Лидку эту поганую.

— А. Ну да. А что?

— Ничего, — со значением протянул Анчутка, — небось, обобрала этого вашего в машине, вещички скинула кому-то и вернулась примерной.

До ДПР оставалось недалеко, пройти скверик, где двое пацанят пытались с помощью каши заманить воробья в ловушку из ящика и палки. Воробей насчет каши не возражал, но не поспевал. Голуби — Санькины и их дикие сородичи, — толкаясь и наверняка матерясь по-птичьи, набивались в ящик, сбивали палку, но так их было много, что ловушка не падала.

Яшка, устав строить из себя сурового молчальника, спросил:

— А куда перлась-то она, со станции?

— Говорит: на фабрику, устраиваться.

— Чёй-то?

— Вот и я к тому же, — сказал Колька. — Если бы она была такая бандитская мама, как ты расписываешь, зачем вкалывать на производстве? Чтобы трудкнижку для стажа положить?

— Ну так-то да…

Глупо и думать, чтобы пристроиться на фабрику «для вида», у Акимовой шиш пофилонишь — это Яшка на своем опыте знал.

— Да и черт с ней-то, на самом деле? — предложил Пожарский.

— Это я согласен, — поддержал Анчутка, — вот только Пельменя надо предупредить, чтобы ни-ни.

— Он обижен был, — напомнил Колька, — очень. Андрюха злопамятный.

Анчутка ухмыльнулся, хрюкнул, почесал за ухом:

— Да тут, видишь ли. Они мастерицы извиняться. Тем более такая.

— Ты ж сам сказал — преснятина.

— Это да, только что-то такое есть в ней. Эдакое. Понимаешь?

— Нет, — соврал Колька, — но Пельменя подготовить надо.

— Обязательно. Вот сейчас и приступим.

…На территории ДПР царил развеселый кавардак: пара воспиталок — только вчера из педучилища — пытались провести веселые старты с недавно поступившим контингентом. Контингент не желал. Более того, был недоволен: ребята были уверены, что попали в рай, где отмоют, подлечат, переоденут и где ничего не надо делать — спи да жри. А тут еще бегать. Девчата-педагоги думали иначе, Эйхе тоже. Он вышел из гаража, вытирая черные от мазута руки, вслушался и все мигом растолковал товарищам воспитуемым:

— …не хотите в волейбол — кто ж заставит? Но физическая активность нужна, так что или в мячик, или уголь на территорию перетаскивать.

Гул негодования немедленно сменила тишина, потом что-то вроде «Ай» — и в считаные секунды пошла игра, бодро, с огоньком. Виктор Робертович направился было обратно в гараж, но, увидев Анчутку с Колькой, передумал. Приоткрыв дверь, сообщил: